— Может, помощь нужна, барин? — раздался сзади зычный голос.
Гриша испуганно взвизгнул и обернулся. Перед ним стоял обычный деревенский мужик с широкой окладистой бородой. В одной руке он держал скрученный хлыст, а в другой котомку.
— Ты кто? — сипло спросил юноша, но тут же откашлялся и грубым голосом повторил. — Кто такой, спрашиваю? Оглох, что ли?
— Так я же свой, с Вольгино. Пастух. Мой сынок Филя у вас при дворе кузнецом трудится.
Юноша с облегчением выдохнул и показал на карету.
— Видишь, не могу ехать. Помоги коня распрячь.
— Зачем? Я щас вмиг обратно поставлю.
Мужик аккуратно положил на землю свои вещи, поднял колесо и подкатил к карете. Затем осмотрел ступицу и задумчиво погладил бороду.
— Ну, сможешь починить? — поторопил его Гриша.
— Смогу, что тут не смочь-то, — он приподнял одной рукой карету, а второй подтянул колесо и приладил на место.
Изумленный Гриша не сразу нашелся, что сказать. Сгорбленный от тяжелой работы мужик преклонных лет обладал невероятной силой. Теперь стало понятно, в кого пошел великан и силач Филя.
— Спасибо. Удружил, — юноша кивнул и протянул ему руку.
Мужик сначала стушевался, видать еще никогда не здоровался за руку с барином, но потом несмело пожал своей сухой мозолистой рукой.
— До дому хватит, если медленно будете ехать. А потом надо починить, — предупредил он.
— Починят, не волнуйся. Может, тебя подвезти до Вольгино?
— Нет-нет. Через лесочек мне быстрее, дом как раз на отшибе стоит, у реки.
Гриша натянул вожжи, и Цезарь, кивая головой, потянул карету в сторону усадьбы.
«Надо будет отблагодарить его. Это ж какой он по молодости был! Завтра у управляющего поинтересуюсь про него. Может, помощь какая нужна».
Но на следующий день с утра к нему заявился дружок с военного училища и про мужика он благополучно забыл.
***
— А ведь так и не отблагодарил, — с досадой сказал Гриша и помог Уру спуститься со скалы.
— Ты о чем?
— Да так, вспомнил кое-что.
— Надо поторопиться, чтобы успеть дойти до вулкана, — библиотекарь показал на солнце, зависшее над горизонтом.
Они шли плоским камням с острыми краями и не раз поскальзывались и падали. Назифа опиралась на Гришу и Ура, с трудом наступая на больную ногу.
— Я поняла! — воскликнула Назифа, после долгого молчания, и повернулась к Грише. — Песня! Ты пел, когда приходил «Священный огонь».
— Да? Я даже не заметил. А что я пел?
— В первый раз про остров, а сегодня про какие-то сени.
Гриша отошел от них на безопасное расстояние, развел руки в стороны и загорлопанил:
— Из-за о-острова на стрежень, на про-остор речной волны. Ой, да выплыва-ают расписные острогрудые челны. На пере-еднем Сте-енька Разин…