— Переживаемо. Такое бывает, но неприятно. Возможно, бактерии. Что-то как-то туда попало. Я сам следил за чисткой этих цистерн. И формула не новая. Я тщательно все рассчитал. Это расстраивает.
Она вытянула руки и зевнула:
— Я постараюсь на этой неделе закончить с твоими папками. Нам надо воплотить некоторые из твоих идей. Знаешь, дегустационный зал на территории, туры. Я так и не сходила посмотреть на амбар.
Его взгляд украдкой удивил ее.
— Может, тебе стоит побеспокоиться о себе? Цифры и положение не улучшатся, сколько на них ни смотри. Учитывая твое состояние, ты уверена, что мудро идти против отца?
Натали засмеялась.
— О, я уверена, что это абсолютное безумие. Но это дает мне цель, Таннер. Беспокойство за винодельню не дает сидеть сложа руки. — Беспокойство о себе ничего не изменит. — Я знаю, что ты настроен скептически, но я правда не хочу закрытия «Майлиос». Я сделаю все возможное, чтобы этого не допустить. Но с твоей помощью будет легче. Тебе придется научиться доверять мне.
— Ха. — Таннер нахмурился и перестроился в другой ряд. — Твой дед говорит, что у меня проблемы с доверием.
Натали ахнула в притворном удивлении, и оба улыбнулись.
— Я догадалась.
На его губах появилась улыбка:
— Хорошо. Дай мне сначала закончить со сбором. Я не силен в многозадачности.
— Сколько длится сбор?
— Все зависит от погоды и урожая. Может быть месяц или больше, плюс-минус. В этом году урожай поменьше, и к твоему приезду мы уже пару недель собирали. Эта неделя последняя. И я жду не дождусь, когда смогу поспать всю ночь.
— Понятно. Может, мне тоже выйти и помочь вам?
Мысль сделать фото со сбора винограда среди ночи заставила ее захихикать.
— Что смешного? — Таннер бросил на нее удивленный взгляд.
— Ничего.
Это она оставит при себе.
Когда они остановились на светофоре, Таннер снова потянулся назад, достал мексиканский плед и отправил Гвин на заднее сиденье.
— Вот. Накройся. Можешь поспать, если хочешь.
Натали укутала ноги.
— Я слышу нотку беспокойства?
— Никакого беспокойства. Просто не хочу копать для тебя яму на задворках. Я слишком занят.
Его улыбка была озорной и слишком сногсшибательной.
— Тогда я приложу все силы, чтобы не сыграть в ящик.
Смех Таннера заполнил пространство между ними и чуть-чуть пустоту в ее сердце.
— По крайней мере ты не утратила свое чувство юмора, Мышка.
— Извращенное. То немногое, что помогает мне держаться.
— Ты справишься.