— Извини. Я не хотела создавать столько проблем.
О, она даже не представляет. Потому что, помоги ему Бог, даже с огромными от страха глазами она была проблемой. Большой проблемой. Которая ему не нужна. Ему следует закинуть ее в машину и гнать домой.
Вместо этого он позволили себе присмотреться к ней. Увидеть ее такой, какой она была, и вспомнить, что когда-то значила для него, несмотря на их юный возраст. В глубине души он даже насладился тем, что держит в объятиях такую великолепную женщину.
— Если ты планируешь нести меня в Соному на руках, нас ждет долгая ночь.
Ее губы приподнялись в застенчивой улыбке, и его пульс снова зачастил.
— Остроумно. — Таннер проглотил вероломные эмоции и прочистил горло. — К сожалению, мне еще работать ночью, так что нам придется ехать.
Одним быстрым движением он поднял ее на сиденье и отошел. Гвин ткнулась в нее носом, и Натали переключила внимание на собаку.
Взяв на буксир ее машину, он сел за руль и посмотрел на Натали. Она сидела с закрытыми глазами, Гвин положила голову ей на колени.
Натали повернула голову к нему:
— Все готово?
— Да.
— Значит можем ехать?
— Еще нет. — Он резко повернулся к ней, игнорируя стук крови в висках, который предупреждал, что это, наверное, худшая идея в мире. — Мы никуда не поедем, пока ты не скажешь мне, что происходит.
— Нет.
Она уставилась в окно.
— Ты всегда была такой упрямой?
— А ты всегда был таким любопытным и властным? Просто поехали уже, Таннер.
Он сверлил взглядом ее затылок. Смотрел, как поднялись и опустились плечи, когда она потянулась за сумкой. Порывшись, Натали достала пузырек, открыла крышку и сунула в рот маленькую таблетку. Таннер поморщился, когда она проглотила таблетку насухую.
— Что ты принимаешь?
— Я не хочу об этом говорить.
Наступившая тишина одновременно и тревожила его, и обостряла раздражение.
— Что ж, очень плохо. После тяжелого дня я не в настроении играть в угадайку. Сейчас я мечтаю урвать хотя бы шесть часов сна за последние четыре дня, поэтому предлагаю тебе начать говорить или я высажу тебя и оставлю здесь.
Гвин заскулила, обвиняя его во лжи.
Можно подумать!
— Я не могу тебе рассказать.
— Не можешь или не хочешь?
— Таннер...
Голос, которым она произнесла его имя — так зовет Джени после кошмара, с отчаянной мольбой, — буквально вдавил его в сиденье.
Что-то очень серьезно не так.
Натали уткнулась лицом в Гвин, и гнев Таннера испарился.