Но резкие слова матери предупредили, что он уже сказал слишком много.
Он снова взял бокал с вином и вдохнул, довольный, что формула, которую он так долго искал, покажет тот результат, на который он надеялся.
Таннер поставил бокал на место. Сегодня вечером искушение немного облегчить напряжение с помощью вина было велико. Он не может себе этого позволить.
— Сегодня я разговаривала с твоим отцом. — Мама позволила словам повиснуть в воздухе. — Он хочет быть здесь, конечно же. Он собирается сказать Рэнсу.
— Здорово, — прорычал Таннер на бутылку вина, теперь желая выпить ее целиком. — Нам начинать паковать их вещи или подождать, пока Рэнс приедет сюда?
Хотя он не знал, заинтересуется ли отец детей ими хоть немного. До сих пор они его точно не интересовали. Таннер встал, прошелся по крыльцу, дыхание получалось тяжелым и быстрым, как будто он только что вернулся после долгой пробежки.
— Ты злишься.
— Конечно я злюсь, мам! — Он мерил крыльцо шагами до тех пор, пока не смог думать и говорить без крика. Последнее, что ему нужно, это чтобы Джейсон вышел на улицу посмотреть, что за шум. — Я не отдам детей. Ни за что.
— Таннер, у тебя может не оказаться выбора. Ты всего лишь их дядя.
— Он их не заслуживает. Где он был все это время? Сколько лет, пять?
— Таннер, пожалуйста. И так тяжело. — Голос мамы дрожал от слез. — Ты знаешь, почему Рэнс не приезжал. К тому же, ты все равно был бы ему не рад. — Она вытерла щеки. — Я хочу, чтобы на этот раз ты поговорил с отцом.
— Я говорил с ним в последний раз. — Сказал «привет» и отправился в горы на выходные. Таннер наклонился, опираясь на колени, и тихо выругался. — Я не могу заниматься этим сейчас.
— Таннер, есть вещи, о которых ты не знаешь. Вещи, о которых ты должен узнать, о том, почему твой отец уехал.
Почему она сегодня так настойчива?
— Это древняя история. — Он медленно подошел туда, где она сидела. Подтянул стул поближе к ней и взял ее за руку. — Мам. Прости. Но обещай, что пока не станешь принимать окончательного решения о Марни.
Ее слезы чуть не сбросили его с обрыва уверенности в своей правоте, на который он только что вскарабкался.
— Милый, я не знаю, что еще делать. Сколько нам ждать?
— Сколько потребуется. — Бессмысленные слова. Они оба знают правду. Марни не вернется. Никогда. — Рождество. Подождем до Рождества.
— Таннер. Это почти три месяца.
— Ага. Ей без разницы, верно?
— Мы не можем ждать. Ты должен это принять, милый. — Ее голос дрожал, и она несколько раз глубоко вдохнула. — Я сказала врачам, что мы скоро примем решение.
Таннер покачал головой, но спорить не стал. Бесполезно.
Мама возобновила вязание, а Таннер отступил на двухместные качели. Оттолкнулся и начал раскачиваться взад-вперед, приказав мозгу успокоиться.
Принять это?
Он мог принять третье подряд поражение «Лейкерс». Мог принять, что Джейсон злится за то, что он забыл про его игру. Но это? Планировать смерть сестры?
Нет. Это неприемлемо.
Где-то в заросших кустарником холмах, возвышавшихся над виноградниками, заорала бездомная кошка. Таннеру захотелось заорать в ответ, но это точно разбудит детей.
— Что еще произошло? — спросила мама. — Ты почти не притронулся к еде.
Она слишком хорошо его знает.
Таннер вздохнул. Рано или поздно она все равно узнает, вероятно завтра, если уже не.