Оказалось, что он мог покрасить ее хоть в черный, и ей все равно понравилось бы.
Врать нехорошо. Он это знает.
— Конечно вернется.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Слова вырвались, не дав ему возможности подумать. И он не может взять их обратно.
Таннер закрыл глаза.
Он еще ощущал здесь запах Марни. Ее духи пропитывали места, где она бывала. Теперь даже малейший след обрушивал на него цунами эмоций.
Ее фотографии были повсюду. Она смотрела на него с портрета в серебряной рамке на комоде. На фотографии она улыбалась, почти смеялась. Но в ее глазах таились секреты, которых он не знал. Секреты, которые он теперь хотел бы никогда не знать.
Мама говорила, что для Джени хорошо хранить фотографии. Смотреть на них. Помнить, как все было. До. Потому что, несмотря ни на что, бывали и хорошие времена.
— Пора спать, принцесса.
Пора убираться отсюда, пока он не начал рыдать как маленький.
— Хорошо. — Как всегда, она приняла его слово как прописную истину. Никогда не сомневается. Никогда не спорит. — Я тебя люблю.
Она часто это говорит. Сейчас чаще, чем раньше. Когда ей больно, она крепче стискивает его, когда обнимает, сильнее плачет. Мама говорит, что это нормально. Но Таннер не согласен.
В этом нет ничего нормального.
— И я тебя люблю, детка. Спокойной ночи.
Он ущипнул ее за нос и постарался не задохнуться от чувства вины. Потом позвал Гвен и выключил свет.
Таннер прислонился спиной к стене и медленно вдохнул. Когда-нибудь станет легче? Что-то подсказывало ему, что нет. Подсказывало, что он заслужил каждый миг боли, который причиняли ему дети. Его взгляд упал на тонкую полоску света из-под двери Джейсона, и Таннер приготовился получить следующую порцию этой боли.
Он постучал один раз и вошел.
— Пора гасить свет, приятель.
Джейсон разлегся поперек кровати с экземпляром «Спортс иллюстрейтед». Выпуск с купальниками.
— Эй! — Таннер выхватил журнал. — Где ты его взял?
— В твоей ванной. — Джейсон перевернулся на живот и засмеялся. Вернее загоготал. — Он типа непристойный.
Типа? Таннер свернул глянцевый журнал трубочкой и постучал Джейсона по голове.
— Ну да. Тебе десять лет. Тебе не нужно смотреть такое.
Он сделал мысленную пометку немедленно сжечь журнал. Поискать в своей комнате другие и сжечь их тоже.
— Вообще-то, мне почти одиннадцать.
Джейсон заполз под одеяло и выдал улыбку, которая содрала еще слой с сердца Таннера.
— Да-да. Я знаю, сколько тебе лет. Хорошо, послушай... Я купил его давно. Мы... э... парни... — Боже, он не готов к такому разговору. — Женщины, они... они не...
— Знаю-знаю. — Мальчик закатил глаза. — Мисс Клайн читала нам большую лекцию. Женщины — не сексуальные объекты, и парни должны их уважать.