Мария хотела проводить мессы в своей часовне в Холируде. Нокс объявил, что одна месса окажется для него более опасной, чем если 10 000 человек соберутся вместе, чтобы расправиться с истинной верой. Как и Генрих IV Французский, Мария играла с идеей перемены своей религии.
В 1566 году все выглядело так, как будто Мария могла укрепить свою власть и остаться католичкой, но убийство Риццио и Дарнли покончило со всеми надеждами. В апреле 1567 года Мария вышла замуж за Ботвелла и таким образом потеряла всякую поддержку католиков. В том же году ее вынудили отречься.
Однако короткое правление Марии и победа Нокса сильно способствовали укреплению кальвинизма и проявлению характерных черт шотландского протестантизма. Война за свободу или выживание оказалась более затяжной, приведя к революционным преобразованиям в религии. Войну выиграли относительно легко, однако Реформация утвердилась вопреки короне и под опекой Нокса, наиболее фанатичного из учеников Кальвина.
Англия учредила свою Реформацию с помощью короны, обладая такой мощной поддержкой, что в течение нескольких лет существование церкви, казалось, зависело от жизни королевы Елизаветы. Большинство английских протестантов не опасались «вмешательства» короны в дела церкви, поскольку именно королеве были обязаны своим благосостоянием и свободой.
Шотландцы утвердили свою Реформацию в противовес своей католической королеве, рано связав протестантскую веру со стремлением оградить права церкви от вмешательства враждебного или недостойного правителя. Пресвитерианское учение и политика привлекли многих шотландцев на низменность (то есть в Южную Шотландию. — Ред.) еще до союза короны с Англией в 1603 году.
Протестантское движение временами сопровождалось грабежами толпы, захватом земель, политическими и военными изломами. Армия Вильгельма Оранского помогла голландским протестантам, флот и армия королевы Елизаветы Английской оказали содействие шотландским протестантам. Войска герцогов Альбы (Фернандо Альварес де Толедо герцог Альба (1507–1582), испанский полководец и государственный деятель. В 1567 году был назначен наместником Нидерландов. Сурово расправлялся с мятежниками. Несмотря на успешные военные действия, в том числе против Вильгельма Оранского, не смог подавить революцию и в 1573 году был отозван испанским королем Филиппом II. В 1580 году завоевал Португалию, навязав ей унию с Испанией (до 1640). — Ред.) и Пармского (Александр Фарнезе, герцог Пармский, 1545–1592, полководец и государственный деятель испанской монархии. В 1571 году сражался с турками при Ленанто. В 1578 году стал наместником в Нидерландах. Успешно боролся с нидерландской буржуазной революцией и сумел возвратить под власть Испании южные провинции Нидерландов, подавив здесь мятежников (Аррасская уния 1579 года). Смертельно ранен в сражении по Руаном во Франции. — Ред.) удерживали Южные Нидерланды за католиками. Наивно думать, что католики или протестанты могли достичь значительного успеха силой.
Протестанты собирали своих людей и создавали конгрегации, защищаясь от систематических и кровавых преследований. Далеко не всегда последователей Лютера или Кальвина считали еретиками и наказывали костром.
Политика сожжения лютеран и кальвинистов вскоре превратилась в необходимость в католических немецких государствах. К сожалению, их успешно сжигали в Италии и в Испании, а именно эти страны определяли отношение католиков к Реформации. В Англии в правление Марии Тюдор, во Франции и в Нидерландах, в меньшей степени в Шотландии протестантские сообщества создавались благодаря личной смелости и искренней вере.
Происходившее воспринималось как нечто естественное. Франциск Юниус произносил проповедь на собрании в Антверпене, когда снаружи сжигали нескольких человек, и пламя костров было хорошо видно через окна комнаты. Несколько ведущих реформистских пасторов в Европе, как и пять английских епископов, закончили свои жизни на костре у столба. За ними последовало множество простых людей.
Реформистские богословы сомневались в старом обычае празднования календаря святых, поскольку считали, что уважение, оказываемое святым, умаляет веру в единственного Спасителя. Тем не менее протестантские авторы начали достаточно рано собирать исторические материалы и рассказы о казнях у столба и на эшафоте. В самой ранней части «Истории Реформации в Шотландии», написанной Джоном Кохом, встречаются многочисленные описания мученичества.
Ряд подобных историй напечатали и голландские авторы. Самой известной и распространенной стала «Книга мучеников» Жана Креспена, французского адвоката, бежавшего в Страсбург и затем в Женеву, собравшего яркие и трогательные истории гугенотских жертв.
Первоначально книга под тем же заглавием была написана англичанином Джоном Фоксом, бежавшим во время правления королевы Марии и создавшим свою «Книгу мучеников» в Базеле между 1556 и 1559 годами. Его работа, написанная под влиянием Креспена, в поздних изданиях стала известна как «Акты и памятники». Однако собственный талант Фокса и особая манера повествования сделали ее ценной и великой книгой.
Как Креспен, так и Фокс включали описания смертей людей, принадлежность которых к Реформации сомнительна. Фокс описывает по крайней мере двух человек, которые вовсе не умерли. Несмотря на то что каждый подобный промах критиковали современники, такие книги содержат материал, до сих пор недоступный историкам. А в то время эти книги были источниками силы и веры в протестантских сообществах, к членам которых они обращались.
В Англии синод 1571 года распорядился, чтобы экземпляры книги Фокса поместили во всех соборах, многие приходские церкви последовали их примеру, несколько книг до сих пор встречаются в английских церквах. Среди гугенотов и английских пуритан эти мартирологи усилили связь с Реформацией и поощрили сильное антиримское понимание церковной истории.
«Пуританский» как прилагательное впервые стало использоваться в 50–60-х годах XVI века для обозначения злоупотреблений. Вскоре оно стало означать «точно установленный, сверхстрогий, слишком суровый, не идущий на компромисс». В таком значении это определение применялось, чтобы высмеивать тех, кто оказывался виновным в нелепой сдержанности или взыскательности.
Сохранились многочисленные свидетельства, что пуританство проявляло себя жестким образом. Придворные Карла II, ненавидя круглоголовых, проявляли по отношению к пуританам лишь незначительную суровость и строгость. В Реформацию все было иначе, поскольку пуритане стремились излечивать безнравственность церкви и общества. В целом этот век проявил себя как моральный.
Отношение к испанской Контрреформации городских советов Швейцарии, папы Павла IV или кардинала Борромео, лютеранских бюргеров, шотландских пасторов, лидеров английских реформ, католических и протестантских сторонников предопределения, Арминия, Кальвина или Игнатия Лойолы, Филиппа Нери или Уильяма Лауда, Иоганна Арндта или Джереми Тэйлора менялось и временами приобретало жесткую форму.
Если эпитет «пуританский» перестал использоваться в его обычном значении для осуждения лицемеров и ханжей, то им было вполне возможно описать моральные идеалы Реформации и Контрреформации. Нетерпимость пуритан возрастала, потому что практическое выражение этих моральных идеалов оказалось менее приемлемым, чем других.
Кальвинистам вовсе не свойствен моральный ригоризм. Реформации было нечего противопоставить принятым в обществе помпезности и тщеславию. Пуританство нельзя понять, если не рассматривать его как часть европейских настроений.
Иногда понятие использовали и для того, чтобы включить протестантизм в левое крыло тех, кто вели такой же аскетический образ жизни и позиционировали себя как Божьи люди, даже если они переворачивали кальвинистское учение. Для столь широкого употребления термина имеются некоторые основания. Не все пуритане верили в пресвитерианскую политику церкви, не всех пресвитерианцев следует воспринимать как пуритан.
Однако наиболее отчетливое и связное выражение пуританские идеи получили именно у кальвинистов. Кальвин превратил пуританство в моральную идею, окружив ее атмосферой Священного Писания и особыми формами поклонения и религиозной обрядности. Хотя пуританство и кальвинизм совпадали не полностью, пуританский идеал лучше понять через призму кальвинизма.
Чтобы поддерживать строгий стандарт общественной и частной морали и в то же время обладать возможностями, чтобы использовать мощь государства для подчинения этим правилам, не следовало исключать непопулярность и в конечном счете возможные выступления. Вспомним последовавшие друг за другом субботы 1561 года, когда пять или шесть сотен человек прошли по Монпелье с флагами и барабанами, прыгая и выкрикивая: «Назло гугенотам мы будем танцевать!»
Моральная дисциплина поддерживалась консисторией, ради благосостояния сообщества осуществлявшей свою деятельность наподобие постоянной комиссии по расследованиям. Даже в Женеве действия консистории никогда не оказывались совершенно свободными. В других кальвинистских странах, таких как Голландия и Шотландия, ее независимость или решительно ограничивалась, или допускалась на определенный срок.
Среди французских гугенотов и пуритан в английской церкви указы консистории не влекли за собой никакого светского наказания, соответственно ее власть основывалась только на моральном престиже. Тем не менее существование самой ограниченной или недобровольной консистории утверждало высшие идеалы дисциплины, которые выдвигали реформаторы. Лидеры конгрегаций, устанавливавшие моральный закон, вдохновляли друг друга, определяя общие критерии греховности, стабилизируя традицию и устраняя разногласия.
Стержнем кальвинистской морали было учение о предопределенности. Через все пуританство проходит противопоставление между добрыми и дурными людьми, детьми тьмы и детьми света, усиливая кальвинистское учение об избранности.
Верующий человек полагал, что он призван не благодаря собственной добродетели или личным качествам, а только по свободной и любящей воле Господа. Если он станет заниматься добродетельной деятельностью, то утвердит в своем собственном сердце убежденность в этом призыве, ведь доказательством этого является его благочестивая деятельность. В надежде на милость Господа он должен был искать собственное спасение. Он знал, что если Господь однажды выкажет ему свою милость, то не позволит ему страдать, если тот отступится.
Кальвинисты не обладали подобной уверенностью и все чаще стремились к милосердию. Отсутствие подтверждения не становилось свидетельством проклятия. Однако, как полагали, уверенность сопровождает несгибаемую веру, которая выражается в благочестии. И по мере того как человек смотрел вокруг себя, он знал, что человечество делится на овец и козлищ.
Человек знал, что овцы глупы, а козлы мудры, но слишком невежествен, чтобы понять, кто есть кто. Господь скрывает эту тайну до Страшного суда. Все же понимая, что человеческий род, таким образом, делится на свет и тьму, он не мог не думать, а иногда и действовать, как будто разделял вечное знание-предвидение и знал, кто остается в ночи, вечной тьме. Лучший пуританин работал над своим спасением и не заботился о спасении своих соседей.
В 1570 году Томас Картрайт, профессор теологии колледжа леди Маргарет в Кембридже, рекомендовал в своих лекциях пресвитерианскую систему церковного управления для Англии. Его сместили с должности. На следующий год несколько священников добровольно создали систему пресвитерианства, в первую очередь в Лондоне, Нортгемптоншире и Эссексе. Их намерения нашли поддержку в палате общин. В 1588–1589 годах анонимный «Мартин Марпрелат» опубликовал клеветнические трактаты, направленные против епископов, и в последующем большинство пресвитерий были ликвидированы.
Хотя и не осуждая драму за дидактические и поучительные концовки, пуритане недружелюбно относились к театру в его основных проявлениях. Несмотря на известность елизаветинской сцены, они часто осуждали ее вполне справедливо. Им казалось, что театр поощряет аморальность, представляя пьяных мужчин или проституток, заставляя аудиторию смеяться вместо того, чтобы выказывать презрение.