Давина с силой прикусывает нижнюю губу, борясь со жгучей болью, пронзающей низ её живота и вынуждающей пальцы её рук вмиг похолодеть. Лишь мягкие поцелуи, которыми он осыпает её лицо и шею, немного успокаивают режущую боль, помогая сделать ей облегчённый вздох.
— Ты в порядке? — спрашивает он, стирая маленькие слезинки, всё-таки скатившиеся по её щекам.
Она молчит, обдумывает старательно свой ответ, и, прислушиваясь к ощущениям в теле, старается проигнорировать пульсирующую боль внизу живота. Давина легонько кивает спустя несколько минут и позволяет ему продолжить, концентрируясь на его пальцах, которыми он скользнул неторопливо по её напряжённым соскам и животу, прежде чем остановиться у неё между ног.
Кол начинает неспешно двигаться и прижимается к её груди, играя то с одним соском губами и языком, то с другим, расслабляя её. В это время он пальцами, нащупав умело клитор, принимается массировать его, вырывая из неё прерывистый вздох и вынуждая вновь ощутить приятное тепло, разливающееся по немного напряженному телу.
С каждым его движением внутри её тела, удовольствие всё нарастает, вынуждает его двигаться немного быстрее и несдержаннее. И в ответ он получает совсем не тихие стоны и ответные движения округлыми бёдрами. Наслаждение накапливается в её теле, нарастает до предела, вынуждая её всхлипывать и стонать, несдержанно цепляясь ногтями за его плечи, и слышать его сбитое дыхание, редкие стоны, смешивающиеся с утробным рычанием.
— Почти, — изогнувшись в его руках, стонет она.
Услышав это, он увеличивает скорость проникновений, ощущая, что уже тоже близок. И, делая особо несдержанный — глубокий — толчок, он чувствует, как она с протяжным стоном дрожит в его руках, испытывая свой первый в жизни оргазм. Её внутренние мышцы плотно смыкаются вокруг его твёрдой плоти, вынуждая гортанно простонать и, сделав два отрывистых движения, покинуть её тело, чтобы в ту же секунду излиться ей на бедро.
Давина тяжело дышит, всё ещё не отойдя от пережитых ощущений, и силится вцепиться в них покрепче, сама не замечая, как расплывается в блаженной улыбке. Он опускается рядом с ней, расслабленно устраиваясь на широкой кровати, и кривит губы в довольной улыбке, так редко появляющейся на его лице.
— Всё в порядке? — он притягивает её к себе ближе, оставляя лёгкие поцелуи на её обнажённом плече, всё ещё ощущая, как чуть подрагивает её хрупкое человеческое тело.
— Не то слово, — устало шепчет она, прижимаясь к нему доверчиво ближе и одаривая ослепительной улыбкой, вновь признаваясь в своих чувствах тому, кого должна презирать.
========== Talk to me (Клаус/Кэролайн) ==========
— Согласно отчётам наших специалистов, прибыль в трёх филиалах компании резко упала, — молодой парень лет двадцати четырёх, стоял посреди большого и просторного конференц-зала, немного нервно докладывая о положении дел.
Владелец компании, Никлаус Майклсон, внимательно слушал его, то и дело посматривая на широкий экран за его спиной, отображающий на графиках динамику их прибыли, совсем его не радующую. Как всегда, безэмоционально реагируя на любые слова выступающих, он изредка делал какие-то пометки в своём блокноте, пристально и сосредоточенно изучая каждый слайд.
Внезапно завибрировал его личный телефон и он, практически не глядя, достал его из кармана, большим пальцем разблокировав сенсорный экран.
Опустив взгляд вниз, он увидел мигающее оповещение What’s up от Кэролайн, его гиперактивной и взбалмошной невесты. Его слегка это удивило, ведь обычно она никогда не писала и не звонила ему в рабочее время, предпочитая не отвлекать от важных дел, прекрасно зная его скрупулёзное отношение к работе. Решив, что это что-то срочное, он тут же нажал на зелёный символ, понимая что она прислала снимок, ведь текст так и не отобразился во всплывающей строке.
Весь воздух тут же покинул его лёгкие, стоило ему только открыть это сообщение. Эта чертовка сфотографировала себя, лёжа на их постели, призывно изогнувшись всем телом и старательно сведя ноги вместе, в то время как её округлая грудь была прикрыта её же ладонью, обнажая приличную часть молочной кожи. И стал ясен посыл за пару секунд. Это зрелище было призвано его как следует подразнить и в то же время наказать за пятидневное отсутствие.
Спустя секунду его телефон вновь завибрировал в руках, оповещая об очередном сообщении, на этот раз текстовом, но отнюдь не безобидном.
«Поиграем?» — всего одно слово, но какой оно произвело на него эффект, точнее на то, что было скрыто в его в штанах.
Во рту всё мигом пересохло, а доклад одного из работников кризисного отдела вдруг стал самой скучной вещью на свете, не достойной даже малейшего внимания. И молодой парень, поняв это, нервно запнулся, заметив, что Майклсон его вовсе не слушает, даже не смотрит на слайды, как прежде. Страх, что он сделал или сказал что-то не так, вынудил его громко сглотнуть и стереть испарину со лба тыльной стороной ладони. Ведь был весьма реальный риск того, что он может лишиться работы прямо сейчас. Такое уже случалось, и не раз. Никлаус Майклсон всегда придерживался беспощадного стиля руководства, и все это знали.
«Кэролайн, я на совещании» — быстро напечатав ответ, он положил телефон на стол экраном вниз, старательно переводя взгляд вновь на докладчика, легонько кивая ему и тем самым побуждая продолжить.
Ответ не заставил себя долго ждать, и мобильник вновь громко завибрировал, лежа на стеклянном столе, привлекая тем самым к себе внимание всех находящихся в помещении. И любопытство в их глазах трудно было не разглядеть, однако один недовольный взгляд Майклсона на них тут же заставил их поспешно отвернуться. Ведь никто из них не желал испытать терпение крайне вспыльчивого начальника.
«Так накажи меня. Ах, да… ты ведь в другом штате и не можешь это сделать. Какая жалость».
Клаус несколько раз перечитал её саркастичный ответ, испытывая явное возбуждение от её едких слов и разрушающую злость, наравне с диким желанием как следует наказать эту строптивицу, хорошенько пройдясь ладонями по её ягодицам. Он бы заставил её просить прощения за каждое чертово язвительное слово, что она посмела ему написать.
На экране вновь замигало оповещение и он, немного дрожащими от накрывшего его возбуждения пальцами, зашёл вновь в messenger, замерев на месте и ощутив как во рту всё окончательно пересохло, вынудив его дыхание сбиться и стать шумным. На этот раз она ничего скрыла, эффектно продемонстрировав все свои обнажённые прелести, и то, насколько она была возбуждена в этот самый момент.
— Мистер Майклсон, — одна из работниц осторожно обратилась к нему, встречая тут же потемневший взгляд его серых глаз. — С вами всё в порядке?
— Перерыв пятнадцать минут, — подхватив папку со стола, он резко поднялся на ноги, стараясь прикрыть свою торчащую ширинку, и поспешно покинул зал для совещаний, направляясь в конец коридора, к своему кабинету.
Быстро пройдя мимо подскочившей со своего стула секретарши, он вошёл внутрь, с силой захлопнув за собой дверь, чем и заставил девушку испуганно вздрогнуть. Всё ещё опасливо смотря на дверь, сделанную из тёмного дерева, она услышала, как громко щёлкнул замок, что означало лишь то, что его нельзя беспокоить. Ни при каких условиях.
Тут же нажав на клавишу «вызов», Клаус поднёс телефон к уху, слушая монотонные гудки, пока трубку почти что молниеносно не взяли. На том конце была тишина, изредка нарушаемая лишь её жарким, сбитым от накатившего возбуждения, дыханием.
— Кэролайн, — тихо, но чертовски властно, проговорил он, опускаясь на мягкий кожаный диван, так старательно силясь унять собственную реакцию тела на её непростительные шалости. — Ты что творишь?
— Я соскучилась, — жалобным голосом проговорила она, мгновенно вынудив весь гнев покинуть его тело, и осталось там лишь дикое желание, полыхающее в венах, — Так скучаю по твоим сильным рукам, умелому языку…