Её горячее дыхание коснулось вновь его шеи и он замер, в ожидании поцелуя. Но его не последовало, вместо этого он вздрогнул невольно всем телом, ощутив острый укол в шею. Вовсе не от укуса её клыков, что всегда поддерживали градус, а от длинной и толстой иглы с лёгкостью проткнувшей его кожу и впрыснувшей приличную дозу обжигающей вербены с примесью концентрированного волчьего аконита, выжигающего всё внутри мигом.
Клаус утробно зарычал от боли в ответ, чувствуя внезапную слабость во всём теле, вынудившую его рухнуть ослаблено на колени, не в силах больше удерживаться на дрожащих ногах. Он изо всех сил старался оставаться в сознании, прогнать одолевающую боль, но перед глазами всё плыло, а вены горели изнутри диким огнём, будто в них текла кислота, вовсе не кровь. И лишь один вопрос мелькал в мыслях, отдаваясь болезненной пульсацией: за что?
Кэролайн же, не теряя ни секунды, поспешила воспользоваться припрятанными оковами, защелкивая их на руках Клауса уверенно, прежде чем закрепить деревянную палку на железном крюке, который её муж так любил применять во время своих пыток. А теперь сам оказался на месте пленника. И всё его оборудование внушительное было идеальным инструментом для того, что задумала миссис Майклсон на этот особый вечер. Огромное желание причинить ему боль горело внутри неё целый день, туманя собою разум и вынуждая чувство жалости, сострадания отойти на второй план. Сегодня над ней властвовал монстр, требующий крови и возмездия, которое она получит с лихвой.
Ему потребовалось чуть больше десяти минут для того, чтобы немного прийти в себя и вновь ощутить, что может мыслить трезво, не испытывая обжигающую боль в венах, отдающуюся пульсацией в висках и пробуждающую в нём волка.
— Какого чёрта?! — зло прокричал он, изо всех сил дёрнув цепи, стараясь разорвать их, но с удивлением понял, что не может этого сделать.
Всё ещё слишком слаб для этого. Она вколола ему и впрямь слишком большую дозу, явно желая причинить как можно больше страданий, и причина ему была по-прежнему не ясна.
— Можешь не стараться, — Кэролайн злорадно усмехнулась его жалким попыткам освободиться, обращая на себя его злобный взгляд наконец, — Я одолжила эту игрушку у Кола. Весьма любопытная вещица, кстати, созданная древними египтянами. Она способна подавить любое зло. Так что, даже ты не сможешь их разорвать, дорогой.
В её голосе ощущалась издёвка, на пару с превосходством и стальной злобой, вызывающей недоумение.
— Не хочешь объяснить? — в его же голосе почувствовалось раздражение, вперемешку с ничем не прикрытой яростью, впервые направленной на неё, одетую в слишком короткое чёрное платье, плотно облегающее её фигуру и дающее понять, что она без белья.
И это окончательно сбило его с толку. Чего она добивается этим? Что вообще хочет? И какого чёрта она творит, ослабляя его чертовым аконитом? Что за извращённая игра, в которой ему правила не поведали?!
— О, я тебе объясню, сразу после того как ты, мой дорогой муж, скажешь, что твой язык делал во рту у Камиллы О’Коннелл! — она приблизилась к его лицу запредельно близко, буквально выплёвывая с отвращением эти слова, стараясь отогнать от себя столь нелицеприятную картину, застывшую перед её глазами невольно.
Клаус же потупил взгляд в ответ, словно нашкодивший мальчишка, боясь вовсе посмотреть ей в глаза. Он надеялся, что она никогда не узнает о произошедшем вчера в баре. Чуть подвыпившая Камилла начала вдруг признаваться ему в своих чувствах, заставив искренне изумиться, а затем, воспользовавшись его замешательством, резко сократила между ними расстояние и поцеловала его. А он, будто какой-то ребёнок, просто стоял, не отталкивая её и не отвечая какое-то время.
— И почему же ты молчишь? — издевательски протянула Кэролайн, сложив руки на груди и гордо вздернув подбородок, выдавая тем самым свои уязвлённые чувства.
— Она ничего для меня не значит, она просто психолог и…
— О, жаль, что ей не помогли эти познания, когда я вырывала ей сердце! — вспылила злобно Кэролайн, бесцеремонно перебивая его, чтобы слушать больше столь жалкие оправдания.
Он мог оттолкнуть её. Он мог не дать себя и вовсе поцеловать. Всё же не юнец, а вампир с развитыми инстинктами.
— Ты… что? — резко подняв голову, Майклсон недоверчиво посмотрел на её, сводя брови к переносице.
— Удивлён? — усмехнулась она едко, — Представь как я была удивлена, когда мой муж, всего пару часов назад шепчущий мне слова любви на ушко, засунул свой чертов язык в рот этой сучке!
— И что же ты намереваешься теперь делать? — резко вскинув голову, он посмотрел ей пристально в глаза, будто бы это вовсе не он был закован в цепи, а она.
В этом и был всегда Клаус Майклсон, не умеющий признавать свои ошибки и просить прощение. Зато сам любил устраивать драму на пустом месте и добиваться извинений тем способом, который она хотела сегодня испытать на нём. Чтобы дать ему заодно понять, насколько подлые и низкие у него методы.
— Тебя нужно наказать, Клаус, — она выдержала театральную паузу, как это обычно любил делать он, и едва не зарычала, уловив его довольную и крайне порочную ухмылку, — И я даже знаю как.
Кэролайн медленно обошла его, скрываясь в соседней комнате на пару секунд, а затем вновь появилась в поле его зрения, неся в руках металлический стек, заставивший его насторожиться сперва и начать усилено думать, что же она задумала. И чем больше он раздумывал о возможных вариантах, тем быстрее кровь бежала по его венам в ожидании того сладостного момента, когда она решит продемонстрировать ему мучения. Сегодня она хотела властвовать, и это заводило.
— Я тут подумала о возможных причинах измены, — размерено и на удивление спокойно начала она, чуть поглаживая пальцами заострённые шипы, хаотично разбросанные по всей длине.
— Я не…
— Помолчи, — вдруг отвесив ему звонкую пощёчину, злобно проговорила Кэролайн, завороженно смотря, как струйка крови тут же скользнула по его подбородку, скатываясь по шее и вынуждая её нервно сглотнуть, — Так вот, по статистике, в большинстве случаев, мужчина изменяет, если жена не устраивает его в постели.
— Кэр… — Клаус громко засмеялся, поражаясь абсурдности этих слов, заставляя гнев в её сердце чуть смягчиться всё же, — Отстегни меня и забудем об этом.
Вот только блеск в его глазах говорил совсем об ином. Ему было и впрямь интересно, насколько же далеко она сможет зайти. И насколько понравится ей ощущать над ним власть.
— О, я как раз тебя и собираюсь отстегать. Вот этим, — Кэролайн продемонстрировала ему стек, заставляя его заострить внимание на необычных деталях — металлических шипах, способных причинить сильнейшую боль простому человеку и довольно ощутимую вампиру.
— Ты… — хрипло прошептал он, ощущая уже прилив возбуждения от затянувшейся прелюдии.
— Замолчи, — схватив его пальцами за подбородок, Кэролайн грубо впилась поцелуем в его губы, со злостью кусая их, тем самым вымещая свою злобу и показывая насколько сильна её ревность.