Дневник из преисподней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мое бессилие подпитывает страх, но я пытаюсь бороться с ним и всегда пыталась, словно пепел сожженных людей по-прежнему стучит в мое сердце, а душа продолжает бороться с тьмой. Но я так и не смогла ничего изменить, ибо многие события в моей жизни происходили помимо моей воли, а я лишь следовала за ними.

Словно в насмешку, судьба вовлекала меня в жизнь милорда, не позволяя мне жить собственной жизнью. Я не имела власти над собой и не могла изменить последствия принятых милордом решений, но мое сердце принимало ответственность за его поступки, потому что таким его сделало мое прошлое.

В далеком детстве для меня не существовало боли, но мое воспитание определяли ответственность и послушание. И если первое я принимаю, как благо, то второе мне кажется самой большой ошибкой моих родителей, ибо способность восстать — это способность свободных людей. Меня вырастили сильной и благоразумной, но не научили бунтовать, и где-то внутри меня спряталась тьма, разрушающая душу изнутри. Это позволило милорду и не только ему постепенно, но верно уничтожать по частям все хорошее, что жило во мне, а мое прошлое не столько придавало, сколько отнимало последние силы, предназначенные для борьбы. Я так и не смогла восстать против милорда, потому что меня не научили этому, потому что раз и навсегда объяснили, что с целым миром бороться нельзя. Но мне так и не сказали, что можно хотя бы попытаться…

Я думаю, что прошлое не научило меня бороться, но бороться с неизбежным меня научил милорд. И кто знает, чем бы все закончилось, будь у него больше времени. Именно милорд научил меня, как скреплять осколки замерзшей души, разбивавшейся на части не раз и не два благодаря его же усилиям. Он научил меня сопротивляться, и даже подчиняясь ему, я все еще сопротивляюсь его воле.

Иногда я думаю о прошлом, и оно представляется мне ажурным платком, сплетенным из сотен событий моей жизни. Каждое плетение учитывает опыт прошлых лет и мне становится все сложнее принимать важные решения, ибо, чем дольше я живу, тем больше сомнений охватывает меня. Словно я развиваюсь, но никак не могу вырасти. И чем больше я развиваюсь, тем меньше учитываю собственные интересы и желания. Я начинаю игнорировать их, но мера моей ответственности лишь увеличивается с каждым новым плетением и очередным сделанным выбором. И каждое принятое решение, как и последствия моих действий, зависят напрямую от самых ярких и самых темных событий прошлой жизни.

В глубине души я понимаю, что где-то внутри меня прячется тьма, но вопреки подобному знанию, я не оставляю попыток подчинить своей воле происходящие вокруг меня события, ибо это позволяет мне хоть как-то управлять собственной жизнью или верить в иллюзию, что жизнь управляема. И я не могу отказаться от прошлого или забыть его, потому что иначе не смогу жить настоящей жизнью и быть тем, кем являюсь.

Но мы способны жить настоящей жизнью, отказавшись от частицы своего прошлого. Время от времени, отсекая хвосты своего прошлого, я сожалела только об одном: со временем хороших воспоминаний становилось все меньше, словно они умирали с рождением каждого нового сумрачного дня. Чем больше я пыталась забыть свое прошлое, тем ближе оно становилось, тем чаще я оглядывалась на него, и оно снилось мне в моих самых страшных кошмарах.

Я не знаю до сих пор, извлекаю ли я уроки из прошлого или просто продолжаю жить дальше. Я даже не знаю, возможно ли забыть свое прошлое и начать новую жизнь, не оглядываясь на него. Но я точно знаю, что при наличии такой возможности я захотела бы изменить его, потому что желаю другого для себя. Я хотела бы научиться бунтовать, хотела бы восстать против собственного воспитания даже ценой уничтоженных воспоминаний…

Оглядываясь на прожитые годы, я все больше и больше убеждаюсь в том, что милорд научил меня не только бороться. Он познакомил меня с болью, и она стала моей тенью, незримым спутником — близким и хорошо знакомым. С тех пор я понимаю ее слишком хорошо и ненавижу ее, не люблю за страдание, которое она приносит. Сейчас я готова отдать половину своей жизни за то, чтобы прожить оставшуюся часть без боли и страданий. Но это невозможно и мне остается лишь признать ее необходимость и силу, ибо боль не только убивает, но и очищает.

Боль не бывает одинаковой, но может быть постоянной. Она не похожа на болезнь, которую можно излечить, но она, словно вирус, мгновенно захватывает беззащитное тело. Ее разнообразие поражает и устрашает меня, но именно боль освобождает нас от страха перед переменами в жизни, заставляя развиваться и двигаться дальше.

Она делает нас старше и мудрее. Благодаря боли, каждое последующее наше решение становится более совершенным, чем предыдущее, но только при одном условии — мы должны не просто испытать боль, мы должны ее пережить и победить. Смиряясь с ней, мы впускаем боль в наши сердца, и сами приносим боль окружающим людям, становимся частью боли и овладеваем ее разрушительной силой, уничтожая вокруг себя саму жизнь.

Я старалась защитить от боли своих друзей, старалась избежать ее, но каждый раз очередная волна боли пыталась разрушить мою жизнь, и мне с трудом удавалось побеждать ее и даже исправлять последствия своих действий. Иногда боль уходила сама и ушедшая боль, словно вода, оставляла после себя чистую душу, и тогда мир и люди вокруг меня снова становились частью меня самой, а не серыми призраками, тающими в ночи. И я не могла игнорировать их. Теряя близких людей, я умирала вместе с ними, и боль выжигала своим воем целые пространства моей души, оставляя после себя глубокие шрамы и рубцы.

Боль испытывала меня, требуя подчиниться, но я не могла измениться настолько, чтобы отказаться от самой себя и своей ответственности за жизнь друзей. И тогда я попадала в замкнутый круг, из которого не было выхода. Боль нападала и угрожала, одновременно усиливая мою ответственность за чужие жизни, и я потеряла саму себя и свои желания, обменяв их на интересы, цели и желания других людей.

Но что-то внутри меня всегда жаждало перемен, словно бездонная пропасть тянула свои щупальца к моей душе, обещая жизнь без мучительных раздумий над тем, что есть добро и зло. Не научившись бунтовать и сопротивляться неизбежным событиям, я хотела смириться и перестать бороться с собою и всем остальным миром, но я понимала, что это дорога, ведущая в никуда.

Когда мы смиряемся с болью и становимся ее частью, мы перестаем понимать разницу между счастьем и горем, между злом и добром, между нами и всем остальным миром. Наша боль приводит нас к тьме, а тьма освобождает наши души от условностей, от сострадания, от любви к окружающему миру и даже любви к себе, ибо все, что она оставляет нам — это эгоизм, а эгоизм не способен любить.

Тьма обещала свободу и мне — полную свободу в обмен на душу и свет, горевший в самой ее глубине. Тьма обещала мне власть и покой, но я не прислушалась к ней. Пятнадцать лет я жила по законам другого мира, приобретая врагов там, где другие приобретают власть. Мое сознание училось переносить боль, а тело — залечивать раны. Я пыталась разрешить задачу, не веря в справедливость или истинность ее возможных решений, но надеясь на благополучный исход. И сейчас я ощущаю лишь бессилие и желание приблизить конец.

У меня есть время до того, как он наступит, и я тороплю его, потому что нет желания продолжать свою жизнь. Мое сердце сожжено и превращено в пепел. Я стала причиной гибели Алекса, и рай закрыл передо мною свои ворота. Одиночество в жизни, одиночество в смерти, и даже в любви и ненависти я вижу одиночество.

И все же я знаю, что предпочла бы умереть, глядя в глаза милорда, чем жить дальше, отрекшись от Алекса, его мира, своих друзей и самой себя. Я также знаю, насколько проще мне будет улыбнуться милорду, когда смерть посмотрит на меня его глазами — слишком красивыми, чтобы бояться их в последнее мгновение своей жизни…

Иногда мне кажется, что милорд по-своему любит меня — в свойственной только ему странной и необычной манере, и его чувства не кажутся мне неестественными. Он сложен для меня, словно различие наших миров привело к неразрешимым противоречиям в наших мировоззрениях. И только одного я никогда не могла понять — он такой по своей сути, или благодаря правилам, которые соблюдает? И мне искренне жаль, что только смерть обратила свое внимание на наши судьбы, что лишь она стала единственной связующей нас нитью. Начало и конец этой нити находятся сейчас в руках милорда, но я не боюсь их смертельных объятий. Решение милорда не пугает меня, словно я понимаю его лучше, чем он сам понимает себя. К тому же милорд никогда не был безразличен ко мне.

Он смел, отважен и благороден. Он способен пощадить дикого зверя за его красоту, но милорд никогда не щадит своих врагов. И это не жестокость, а нечто иное, как очередное правило для правителя огромной страны. Вот только мое собственное сердце заходится в смертельной и обжигающей холодом тоске от осознания собственного бессилия и невозможности спасти чьи-то жизни, если они оказались в руках милорда.

Он красив. Никогда в своей жизни я не видела более красивого человека, но в его красоте есть что-то пугающее и очень холодное. Она неживая и в ней нет недостатков, словно милорд не рожден, а создан талантливым скульптором. И все же его красота притягивает меня, потому что я знаю или уверена в том, что милорд — всего лишь человек и сердце его способно испытывать боль, а не только причинять ее другим. Даже темная и всепоглощающая бездна, живущая в нем, не может до конца победить его человеческую сущность. Но она пожирает меня, потому что не является частью моей души. Для милорда же тьма является другом, компаньоном, но только не врагом. Мои встречи с ней всегда порождали горечь, боль и потери. Когда бездна заглядывала в мои глаза — тело покрывалось холодным потом, когда она протягивала руку — рубиновая кровь струилась по изумрудной траве. И она не всегда была моей…

Какое-то время милорд не осмеливался нанести последний удар, способный уничтожить меня. Но моя поддержка, оказанная его брату, — главному противнику в военном противостоянии, стала последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Желал ли он моей смерти настолько, чтобы сожалеть впоследствии о постигшей неудаче? Или мое «воскрешение» принесло не сожаление, а облегчение? Тогда почему он снова тратит время и силы, чтобы уничтожить меня?

Однажды милорд сказал, что я сильная, но он дойдет до того предела, за которым его ждет либо моя покорность, либо моя смерть. Он всегда получал то, чего добивался. Я потеряла все, что было мне дорого; я лишилась того, кого любила; я осталась одна и меня некому даже утешить. Я не знаю, какую смерть он приготовил для меня. Будет ли она скорой и безболезненной или нет. Но одно не дает мне покоя. Снова и снова я спрашиваю себя — правильно ли я поступила, стоила ли жизнь Алекса жизни милорда, стоит ли его жизни моя собственная, и так ли невозможен выбор, при котором несколько жизней меняются на одну единственную — жизнь милорда?

Я задаю себе эти вопросы и возвращаюсь в своих воспоминаниях к прежней жизни, которая кажется мне такой нереальной и далекой, что я начинаю сомневаться в ее существовании…

Мое детство и юность были бесконечно долгими. Окружающий меня мир часто соединялся с миром книжных героев и подвигов, делая его настоящим. Я жила в двух разных, но параллельных вселенных, и они воспитывали меня больше, чем мои собственные родители. Мне казалось, что я проживала несколько жизней одновременно, и это удлиняло прожитые годы, которые не имели своего значения, поскольку их количество не совпадало ни с моей внешностью, ни с моим умом, ни с приобретенным опытом. И в этом было свое преимущество, использовать которое мне приходилось, но я никогда не манипулировала людьми.

Вместе с тем, несовпадение возраста и ума породило одиночество, ибо, несмотря на все мои усилия, мои глаза, как и мой длинный язык, не могли скрыть истинного облика, не совпадающего с тиканьем биологических часов. Я была «слишком умной», но мне не было одиноко.

Когда мне исполнилось двадцать три года, милорд вторгся в мою жизнь долгим и мучительным сном, события которого надолго отпечатались в моем сознании. Мне снилось, что я иду к огромному черному замку по узкой лесной тропинке, и ночная прохлада пыталась согреться, прижимаясь к моим обнаженным плечам. На пути к замку меня сопровождали две серые тени, неслышно скользившие вдоль тропы, и я затруднялась ответить сама себе, были ли они людьми?

Замок неумолимо приближался и тяжелые черные облака проплывали над ним с огромной скоростью. Они торопились покинуть это страшное место и убегали, даже не оглядываясь, рождая во мне страх и беспокойство. В моем собственном сне я вдруг потеряла власть над своей душой, оцепеневшей и затаившейся перед неведомой опасностью.

Я приблизилась к замку и вошла в него, и две тени последовали за мной, а затем остановили меня в огромном пустом зале с высокими потолками и черными колоннами, идущими вдоль стен. В этом зале я впервые увидела милорда. С первого мгновения, когда встретились наши глаза, я поняла, что затаившаяся в них тьма способна увлечь меня за собой, утянув на самое дно бездны, где протекает река скорби и вечного забвения.

Миллионы душ подчинены течению этой реки, но их молчание — не искупление, а осознание собственной судьбы, влекущей их к неизбежному небытию. Ничто, которое никогда не вернется к жизни.