— Мам? А ты сможешь написать что-нибудь для трамвая? Ну, скажем, стих или рассказ.
Поли улыбнулась и поцеловала Унку в макушку.
— Конечно, моё вдохновение, конечно.
Конечная остановка называлась «Малая Улица». Дома здесь обнимали с двух сторон, а тротуар был выложен брусчаткой. Колёса чемоданов то и дело застревали в ямках, от этого семья двигались очень медленно, успевая рассмотреть каждый домик. Пахло отцветающими розами в чьём-то палисаднике и краской от свежевыкрашенного крыльца.
— Вон он! — закричала Унка, указывая на небольшой белый дом в конце улицы. — Правда, напоминает домик деды Тихона? — Уна вбежала в открытую калитку и погладила деревянные поручни крыльца, которые уже нагрелись на солнце. — Здравствуй, домик!
Семья вошла тихо, будто сам дом спал эти утром и его не хотели тревожить. Прежний хозяин явно очень любил это место. В шкафу были аккуратно расставлены книги, занавески подобраны ленточками, а окна вымыты начисто. Унка сразу побежала на второй этаж выбирать комнату.
«Моя что поменьше, — думала она, — Папа у меня и так огромный, а с ним ещё и мама ютится».
Уна вошла в светлую комнату, в которой ничего не было, кроме ключика, лежащего на полу.
Запахло кофе из маминой турки. И с этим запахом к Унке пришло ощущение, что она дома.
Кит на дереве
— Небольшой лес намного дружелюбнее огромного города с миллионном машин, — думала Унка. Чем ближе она подходила к деревьям, тем больше они ей казались. Гигантские сосны и лиственницы взирали на неё свысока.
— Интересно, быть может, деревья специально такой формы, чтобы их удобнее было обнимать? — Уна приложила руки к самому большому из деревьев вокруг. Оно было приятно-шершавым и пахло смолой. Чуть правее от дерева пролегала тропинка. И похоже, что ходили по ней часто. Она звала Унку в лес, а Уна шла, собирая разные разности: несколько шишек, пёрышко и веточку пихты. Вот уже много лет Унка собирает воспоминания в сундучок. Пуговицы, камни, пробки. Собирает без особой надобности. Ей нравится открывать сундучок вечерами и вспоминать дедушкину обсерваторию или театр.
Унка сняла обувь и пошла босиком, растворяясь в хрусте опавших листьев. Детские часы на руке показывали, что идёт она лишь три минуты. Только сейчас она никуда не опаздывала.
— Стой! — послышался крик.
Уна вздрогнула и посмотрела по сторонам. Никого не было. Она сделала несколько шагов и…
— Ну постой же ты! — голос доносится откуда-то сверху, и, подняв голову, Уна увидела штаб, что был построен высоко на дереве. Из окна торчала взъерошенная голова мальчишки.
— Подожди, сейчас спущусь.
Судя по грохоту, незнакомец что-то уронил, пока добирался до выхода, затем ловко и быстро спустился по лесенке и оказался перед Уной.
— Привет, я Кит. Родители, конечно, Никитой назвали, но похоже, что они сами забыли об этом. Все Китом зовут.
— А я Уна. Уна Ааль. Переехала к вам сегодня.
Мальчик протянул грязную руку, а Унка с охотой её пожала.
— А часы зачем носишь?
— Чтобы знать время, зачем же ещё? — удивилась Уна.
— А солнце тогда для чего? Темнеет — значит домой пора.
— А если где-то нужно быть в определённое время?
— А если где-то и нужно, то ты обязательно там появишься. Ты вообще всегда там, где тебе нужно. Так Лев Гурьевич говорит.
— Ой. А я с ним в поезде ехала.
Кит вдруг вспомнил, что Облаковед уезжал в командировку, в большой город, изучать «пропавшее детство».
— Так ты из Грейбурга? — не скрывая своего удивления, спросил Кит.
— Да.