С высоты все проблемы казались крошечными. Там на стене огромный пласт отвалившейся краски, но отсюда он был почти незаметен. Трещина в сцене и вовсе пропала из виду. Старые сиденья звали в бархатные объятия, а актеры были прекрасны даже без новых костюмов.
— Красиво, правда? — Унка наклонилась к папе и положила голову ему на плечо.
— Да, неописуемо!
— Неописуемо, — повторила Унка. — А давай придумаем слово, чтобы описать… Для мамы и деды.
— Вот так и рождаются слова, — улыбнулся Лу.
Приютить юпитер
Отец Лу был астрономом, влюблённым в звёзды! Казалось, что он готов был приютить дома Юпитер, если бы тот слетел с орбиты и заблудился где-то на улицах Грейбурга. Да, пожалуй, он отдал бы Малой Медведице свой ужин и укрыл любимым пледом Марс. На лице Тихона были тысячи трещинок-морщинок. Грубые руки делали всё с большой любовью, а низкий голос оставался добрым. Он не ходил, сгорбив мостом спину (как многие старики). Тихон всегда смотрел вверх и любил Унку больше, чем все на свете звёзды.
«Фольксваген» заехал в открытые настежь ворота обсерватории. Унка была уверена, что это самое уютное место, и что построили его для души. Дом с покосившейся крышей, несколько теплиц и сарай. А в яблонях спрятан зеркальный телескоп, чтобы наблюдать за звёздами и не пугать их всей этой наукой.
— Деда! — Унка выбежала из машины и крепко обняла дедушку Тихона.
Лу захлопнул двери старенького «фольксвагена» и услышал треск. — Нужно заменить несколько деталей, — вспомнил он. — Жаль, что нельзя менять детали в людях. Лукьян бы всё отдал за эту возможность.
Детали деда Тихона износились, но, как и все люди старой закалки, он старался не подавать виду.
Короткий душевный разговор с папой, объятия Унки на прощание. И вот Лу снова мчится навстречу серости огромного города. Мчится по делам. Важным ли?
— Деда, как твоя поездка? Выяснил, почему облака мешают изучить Кассиопею? — сгорая от любопытства, расспрашивала Унка.
— Я выяснил кое-что поважнее.
Бесформенная вата
Алое солнце, уходящее за горизонт, окрасило низкие густые облака в нежно-розовый. Они проплывали над головой и приветствовали Тихона. Кто-то махал пушистой лапой, а кто-то крылом.
— Ты слышишь? — подняв голову к небу, сказал старик.
— Слышу что?
— Облака…
Унка с недоумением посмотрела на белую бесформенную вату, а затем на деда. Было тихо…
Тихон тяжело вздохнул. Случилось то, чего он так опасался. Унка не слышала облака, а это означало непоправимое.
Несколько лет назад Тихон начал большой проект по изучению Кассиопеи. Долгое время облака мешали ему, закрывая ночное небо. Прошел год, второй, а проект так и оставался неизученным. Старик всё меньше и меньше общался со звёздами и от безвыходности обратился к облакам.
— Когда же это закончится? Откуда вы вообще берётесь?
И как-то ночью они ответили: «Клаудинг».
Это было одно из самых лучших решений в его жизни. Он собрал маленький чемодан, обнял семью и купил странный билет Грейбург — Клаудинг. Чтобы наконец понять, зачем облака существуют и кому это нужно.
А выяснил Тихон невероятное! Облака выполняют самую важную работу в мире…
— Деда, о чём ты? — внучка подёргала задумавшегося старика за рукав рубахи.
— Знаешь, быть может, я всю жизнь смотрел на звёзды, чтобы сегодня сказать тебе: смотри на облака. Наблюдай за ними, ладно? Они гораздо важнее, чем мы думаем. Я уверен, ты всё вспомнишь. А сейчас пойдём пить чай. Всё начинается с чая.
Ночью Тихону не спалось, он думал, как же вернуть Унке детство. И было важно сделать это как можно раньше, потому что его собственная история подходила к концу.
Обещание