Собственность мистера Кейва: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Турпин немного брыкался сегодня, когда я тебя забирал. Не слушался под седлом?

Равнодушный вздох.

– Ты будешь доедать?

Ядовитый взгляд.

И ты не только тщательно обдумывала все, что вылетало из твоего рта, но также следила за тем, что попадало в него.

До того, как погиб Рубен, я так гордился, что мне удалось вырастить дочь, которая не подсчитывала калории в каждой изюминке, прежде чем съесть ее. Дочь, которая не была похожа на тощих наряженных лошадей и голодающих пони из модных журналов.

Теперь ты отказывалась от еды. Ты жевала, постепенно замедляясь. Ты проглатывала с гримасой сожаления. Ты внимательно читала состав и дневную норму веществ, сверля взглядом цифры с дотошностью биржевого брокера.

С тех пор, как я повесил листок с правилами, ты стала еще упорнее в пищевом протесте. Я все гадал, как же нам удастся выбраться с этого дна. И каждый раз, когда я вдруг подумывал пересмотреть правила, ты делала что-то, чтобы я снова разозлился.

Например, Анжелика.

Сейчас-то я осознаю, что именно сказал, когда увидел, как она таращится на меня из мусорного ведра, но ты должна понимать, насколько я был шокирован.

Увидеть оторванную от туловища голову фарфоровой куклы Генриха Хандверка 1893 года выпуска валяющейся в пластиковой мусорке среди картофельных очисток – такое задело бы даже самого бессердечного ценителя антиквариата. Конечно, мне не стоило говорить о том, сколько она стоила десять лет назад и сколько стоит сейчас. Дело же было не в этом.

Дело вот в чем: Анжелика была особой частью твоего детства. Ты сама ее выбрала на антикварной ярмарке в Ньюарке. Рискуя вызвать припадок гнева у Рубена и отказав себе в приобретении пары декорированных цветами кувшинов из фриттованного ирландского фарфора, я купил ее, просто чтобы увидеть, как ты улыбаешься.

Ты много лет нянчила эту куклу – дала ей имя, расчесывала ее, снимала и надевала накидку ручной работы, говорила с ней, будто она живая, выносила ее с игрушечного поля боя, читала ей отрывки из «Черного красавца» и «Маленьких женщин».

Я понимал, что эти игры давно уже закончились, и я был бы дураком, если бы считал, что ты должна играть в них, пока не станешь взрослой. Время – это падающий валун, который не остановить. Но зачем помогать этому валуну рушить все на своем пути? Я не ожидал, что ты, будучи подростком, все еще играешь в куклы, но сломать такое сокровище, такой кусок своего прошлого – нет, это было выше моего разумения.

– Брайони, я не понимаю. Зачем ты это сделала?

Ты не отвечала.

– Ты хочешь причинить мне боль? Наказать меня за что-то?

Твои губы задрожали.

– Почему? – наконец произнесла ты. – Почему? Зачем? Господи, почему? Почему?

Словно ты ничего об этом не знала. Словно это я во всем виноват.

– Это из-за Рубена? – спросил я, но ответа не последовало.

Когда ты убежала наверх, я залез в ведро и достал оттуда дрожащей рукой хорошенькую кукольную голову, словно это был череп Йорика. В огромных синих глазах отражались, казалось, наши печальные судьбы. Мы оба были как эта кукла – разбитые, сломанные, расчлененные. Трагическая жестокость времени смотрела на меня с моей ладони.

На конюшню я приехал поздно, потому что безуспешно пытался починить куклу, но бросил это занятие, когда не нашел остальных ее частей. Тебя не было видно, и я запаниковал. Небо не добавляло спокойствия. Черно-багровые облака тянулись сквозь закатную желтизну длинными линиями, будто Господь израненной ладонью хотел смять уходящий день.

Я заглушил двигатель и выбрался из машины. Подошел к воротам. Тебя нигде не было. От конюшни по дороге тянулись следы копыт, и на минуту я забеспокоился, что ты ускакала одна, несмотря на мое указание ждать внутри огражденного загона.

Я открыл ворота и вошел во двор. Он казался городом-призраком в штате Невада – ни лошадей, ни людей. А потом я увидел кое-что еще более тревожное. Распахнутую дверь стойла Турпина. А самого Турпина не было. Я подошел поближе и услышал всхлипы. Конечно, твои.

– Брайони?

Я вбежал в стойло и увидел тебя, ты сидела в тени на стоге сена, а мальчишка обнимал тебя за плечи.

– Прочь, – сказал я. – Прочь от моей дочери.

Денни встал. На нем был спортивный костюм.

– Она расстроена. С лошадью проблемы.