— Полегче.
— Раньше тебе такое нравилось.
— Раньше я думала, что люблю тебя.
— Думала?
— Да, Ром, мы же люди, а им свойственно ошибаться. Принимать желаемое за действительное, например.
— Долго ты еще собираешься выделываться?
— Если тебе что-то не нравится, я могу уйти.
— Куда? Снова к этому преподу?
— Он тут ни при чем, — отвечаю я сквозь сухость в горле.
Медленно поворачиваемся в танце. Недолго, но могу видеть барную стойку, за которой примостился Дарий. У него отличный обзор, спасибо Роме, он хорошо постарался, выбирая место на танцполе. Дарий поднимает руку к шее, невесомо касается ее пальцами и закатывает глаза, чуть приоткрыв рот. Жест длится всего пару секунд, но на эти секунды я перестаю ощущать парня рядом с собой, а зеленый огонь охватывает тело, воспламеняя кожу и лишая воздуха. Это что за оргазмическая пантомима? Он издевается?!
«Нахрен Рому! Давай лучше с Дарием потанцуем», — восторженный шепот внутреннего редактора бьет жаром по лицу.
Крепко зажмуриваюсь, прикусывая нижнюю губу. Поверить не могу, что Дарий дразнит меня. Неугомонный, бесстыжий старикан!
— А ведь твой бывший здесь. Глаз с нас не сводит, — слышу злобный голос у самого уха. — Наверняка ждет, когда ты закончишь наматывать мои яйца на кулак, чтобы приступить к его.
— Ты — мой бывший, — выплевываю я, впиваясь ногтями в плечи Ромы.
— Нет! — протестует он.
— Да! И тебе придется смириться с этим!
— Черта с два! — распаляется Рома, хватая меня за шею ниже затылка. — Ты — моя!
Обхватываю его руку, противясь сближению:
— Отпусти!
— Мы ведь танцуем, — ядовито цедит он. — Че ты, кис, смелая стала? Ходишь морозишься. Кто ты вообще без меня, а? Кто?!
Наступаю Роме на ногу, наплевав на стоимость его кроссовок, и с силой пихаю в живот. Выставляю указательный палец и со всей ледяной строгостью, на которую сейчас способна, произношу:
— Попробуй пойти за мной и узнаешь, насколько смелая я стала.
Рома нервно раздувает ноздри, и я круто разворачиваюсь, резво шагая к лестнице, что ведет на второй этаж. Взлетаю по ступеням, ловко лавируя среди людей. Всем, наверное, сейчас весело, а вот мне что-то не очень. Прохожу мимо столов и скрываюсь в темном проходе, который ведет в кальянный зал. Клубы сладкого дыма покачиваются под потолком, звучат громкие голоса и развязный смех. Крошечная барная стойка в дальнем углу привлекает внимание, и я, справившись с легким головокружением, направляюсь прямиком к ней.
— Что для вас? — спрашивает бармен, колдующий над кальяном.
— «Спрайт» со льдом.
— Один момент.
С пониманием киваю и шумно вздыхаю, почувствовав себя в безопасности. Компании ребят сидят на низких диванчиках за круглыми деревянными столами, болтают, обнимаются, смеются. Никому нет до меня дела. Взгляд цепляется за тройку парней, собравшихся тесной кучкой. Двое из них хлопают третьего по плечам, явно на что-то подбивая. Рослый худощавый паренек поднимается из-за стола, удерживая фигурный бокал с желтым напитком, а его друг заворачивает что-то в несколько салфеток.
«Нехорошо», — резюмирует внутренний редактор.
Паренек шагает к девушке, что в одиночестве сидит у подвесного узкого стола, прикрученного к кирпичной стене. В ее руках электронная сигарета, на лице вселенская скорбь.
«Дважды нехорошо».
Конец ознакомительного фрагмента.