Тихий ропот сотрясает воздух, и я обессиленно прикрываю глаза, в остальном оставаясь неподвижной. В конце концов, Дарий сам меня поцеловал, пусть сам и расхлебывает.
— С вашей? — насмешливо уточняет Дарий.
— Ну-у-у, с Карповой. — Вова уже не звучит так решительно, как прежде. — С нашей одногруппницей.
— И откуда же такая информация, Володь?
— У нас у всех есть глаза, которые видели ваш поцелуй, и уши, которые слышали о нем.
Адреналин разносится по венам, и я смело разворачиваю плечи, потому что хочу не только услышать, как Дарий собирается выкручиваться, но еще и увидеть это. У меня ведь тоже есть глаза и уши, а еще сердце, которое так и норовит сломать пару костей. Дарий встречает мою вскинутую бровь легкой улыбкой. Ну надо же, сама непоколебимость!
— Я ухаживаю за Катей, — говорит он с налетом высокомерия, — но она пока не отвечает мне взаимностью.
Еще одна волна бурлящего шепота прокатывается по аудитории, моя челюсть ползет вниз. Дарий показывает ровный ряд белых зубов с выделяющимися острыми клыками и опускает планшет на стол:
— Если я удовлетворил ваше любопытство, то вы все можете быть свободны.
Одногруппники поднимаются с мест, а я нарочито медленно собираю вещи в сумку, пытаясь прийти в себя, после этого ошеломительного заявления. Замечаю взгляд Ульяны и поднимаю голову, чтобы отправить ее куда подальше, но блеск уважения и восхищения в ее глазах меня останавливает. Опасливо смотрю на остальных ребят и с удивлением отмечаю, что нет ни осуждения, ни презрения. Вовка даже показывает большой палец, прежде чем скрыться за дверью, а Наташа, Ира и Ника весело переглядываются без капли яда на губах. Что за дела? Чему они все радуются?
Когда последний одногруппник покидает аудиторию, я поднимаюсь с места и закидываю сумку на плечо, поворачиваясь к Дарию. Он упирается локтем в стол и касается костяшками пальцев точеного подбородка, внимательно меня рассматривая:
— Катюш, ты не заболела?
— А что, ты еще и доктор?
— Могу поставить укол и капельницу, если нужно.
— Фу! — морщусь я. — Прозвучало ужасно.
— Это была не шутка и не подкат, — спокойно отзывается он.
— Я в порядке, а вот ты… — Нервно мотаю головой. — Ухаживаешь за мной, значит?
— Сработало ведь, — довольно усмехается Дарий. — Я, конечно, мог бы вызвать Володю к доске и поцеловать его в знак того, что это для меня ничего не значит, но, боюсь, результат был бы слишком неоднозначный.
Не могу сдержать порывистый смех из-за того, что чересчур явно представляю себе эту картину: нежный поцелуй, группа в ауте, Вова на измене, а Дарий в скафандре из спокойствия и веселья. Прижимаю холодную ладонь ко лбу и выдавливаю сквозь истеричное хихиканье:
— А ты смог бы?
— Легко.
Опускаю руку и сжимаю ремешок сумки. Дарий медленно моргает и приподнимает уголок губ. Спокоен, уверен, дерзок.
«Кажется, он не лжет», — пораженно говорит внутренний редактор.
— Получается… ты…
— Парень без предрассудков, который в очередной раз выручил тебя, — заявляет он.
Опускаю нос. Он прав, возразить нечего, да и смеяться больше не хочется.
— Теперь я снова должна тебе? Что мне сделать? Упасть на колени, благодарить и просить прощения?
— Ты сейчас домой? — неожиданно меняет тему Дарий.
— Нет, — поспешно лгу я.
— Я мог бы тебя подвезти.