— Если расставание для тебя — наказание, то ничерта ты не понял, Ром.
Он закатывает глаза, запрокидывая голову, и снова пытается подойти, но и в этот раз я реагирую быстрее.
— Сохраняй дистанцию, — прошу я хмуро.
— А то что? Новый парень заругает? — едко спрашивает Рома.
— Это уже не твое…
Рома резким броском подлетает ко мне вплотную и хватает за плечи.
— Мое! — рычит он мне в лицо.
Взмахиваю руками, выбираясь из захвата, и пихаю Рому в грудь:
— Забудь об этом!
Рома нервно дергает шеей и проходится языком по нижней губе, глядя в сторону. Его ломает, и от этого сердце сжимается до щемящей в груди боли. Дыхание учащается, кровь быстрее бежит по венам, стирая ощущения уличной прохлады.
— Кис… — с приглушенной хрипотцой говорит Рома. — Перестань. Подумаешь, поссорились, не в первый раз.
— В последний, — тихо отвечаю я, обхватывая себя руками, чтобы удержать на месте.
— У вас ведь ничего нет с этим преподом, — утверждает Рома, но в его голосе сквозит сожалеющей надеждой, которая царапает сердце. — Ты все это специально, чтобы меня расшевелить. И у тебя получилось.
Он поднимает взгляд, моя нижняя губа предательски подрагивает.
«Держись, Катя! Держись!» — подбадривает внутренний редактор.
— Все не так, это вышло случайно, — оправдания сыпятся изо рта вместо истошных криков с просьбой отвалить. — Я не собиралась мстить тебе или как-то подстегивать. Мы расстались, Ром, это точка.
Желваки на щеках Ромы напрягаются, и он отрицательно мычит, качая головой. Набираю полные легкие воздуха, холод замораживает изнутри. Смотрю на бывшего парня, на заветную мечту, и хочется завыть от сожаления. Где-то на подкорке чувствуется шевеление навязчивой мысли, той самой, от которой идут все девичьи проблемы — «а может, нам попробовать еще раз?». Ветер злобно выдувает из тела остатки сил и смелости, я даже чертовой Беллой не могу быть до конца. Хотя, ее знаменитая фраза подходит к нам обеим: «Глупая овечка», я бы даже сказала овца.
Рома, заметив мою растерянность, мягко подступает ближе и поднимает руку к моему лицу. Он запускает теплые ладони под мои волосы и обхватывает шею, наклоняется и упирается лбом в мой лоб.
— Я скучаю, кис, — шепчет он, согревая дыханием мои губы.
— Тебе просто скучно, — тихо отзываюсь я.
— Нет, это не так.
Рома потирается кончиком носа о мой, ведет в сторону по линии скулы, и его дыхание щекочет ухо:
— Кис, возвращайся.
Он точно знает на что давить, эти приливы нежности всегда были для меня катапультой в розовый мир, где мягкие облака из сладкой ваты сбивают горький вкус измен и пренебрежения. И я уже готова запихнуть в рот огромный моток крашеного сахара, как вдруг ощущаю отрезвляющую боль в ранке на нижней губе.
— Я с ним переспала, с тем преподом, — произношу четко каждое слово.
Рома медленно отстраняется, его взгляд темнеет от злости, которую он отчаянно пытается сдержать, но я чувствую, как напряжены его пальцы, что впиваются в кожу на моей шее, и вижу, как трепещут его ноздри от тяжелого дыхания. Вот и все, джокер брошен.
— После нашего расставания? — глухо спрашивает Рома.
— Да.
— Тебе понравилось?
— Что за идиотские вопросы?