Вернон Дурсль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

 — Рот закрой!

 — Что ты сделал?! Не смей бить ребенка! — Петунья разъяренной фурией бросилась на защиту сына, пытаясь колотить меня маленькими кулачками.

Вот честно, никогда до этого не бил женщин, но и на старуху бывает проруха — пришлось отвесить ей крепкую затрещину, чтобы супруга перестала орать, причитать и бить меня по плечам и лицу.

 — Ты… ты….ты…., — рыдала она.

 — Монстр? Изверг? Ну, договаривай! — орал я.

 — Говорила мне мама…

 — Рот закрой, — блять, достало! — Сядь и не лезь, когда я воспитываю детей! Совсем из них хлюпиков сделала! Один на поросенка похож, второй на узника Аушвица. Что дальше? В задницу его целовать будем?

 — Как ты мог, родного сына?! — продолжала причитать Петунья.

 — Родному сыну ясно было сказано, что у меня голова болит. Пусть радуется, что не ремнем по голой заднице, а ладонью по шее получил. И я не понял, какого, мать твою, черта, пацан готовит завтрак?! Он что, мать его, повар?! Еще раз увижу у ребенка в руках тяжелую сковородку или кастрюлю, я тебе все содержимое на голову вылью! Ясно?! — к концу речи я уже орал как раненый бизон, эмоции зашкаливали. Антидепрессанты попить, что ли?

Женщина рыдала, сидя на полу, Дадли вжался в стул, а Гарри так и стоял со сковородой в руках.

 — Чего застыли, — обратился я к мальчишкам, — убрать!

Поттер сноровисто достал из-под мойки щетку, совок и тряпку. Ребенок начал заметать несостоявшийся завтрак, а толстячок продолжал сидеть на стуле.

 — Не понял, тебе особое приглашение нужно? Взял тряпку и вытер полы!

Дадли не стал испытывать судьбу и бросился помогать Гарри, неловко елозя ветошью. А я, взяв Петунью под мышки, потащил ее в ванную.

 — Прекращай истерить! Хватит! — жена висела на мне мешком и рыдала, а попытка умыть ей лицо ни к чему не привела. — Да и черт с тобой! Как надоест — скажешь.

Лучший способ остановить истерику — игнорировать. Почему «концерт» не устраивают перед шкафом или унитазом? Все просто — они не живые, им плевать. Так и тут — какой смысл реветь перед ванной и биде? Им пофиг. В правдивости своих слов я убедился через минут двадцать. За это время мы с мальчишками успели сварить макароны и пережарить куриный фарш. Петунья вышла из ванной, когда наша троица села за стол. Женщина не стала присоединяться к трапезе, а легла на диван и включила телевизор, всем своим видом показывая, что я не прав.

 — Чего смотрим? — пришлось прикрикнуть на мальчишек, которые с любопытством посматривали в ее сторону. — Взяли вилки и быстро начали есть.

 — Хочу бургер, — заныл Дадли, — не хочу макароны!

 — Либо ты ешь макароны, либо ходишь голодный, — ответил я, глядя на племянника, который довольно быстро расправлялся с предложенной порцией.

Пацан сердито засопел, взял вилку и приступил к трапезе.

 — Ты убираешь со стола, Гарри моет посуду. Ясно?

 — Да, дядя Вернон.

 — Да, пап.

Мальчишки ответили нестройным хором.

 — Петунья, — окрикнул я супругу, — я в магазин. Что купить?

Женщина так и не соизволила мне ответить, пришлось громко хлопнуть дверью и отправиться изучать ближайшие окрестности.

Местность была словно с картинки — ухоженные лужайки, садовые цветы и фигурки, красивая детская площадка, школа, небольшой спортзал, различные магазинчики на главной улице. Все незамысловато и просто. Многие прохожие меня узнавали, здоровались, спрашивали, как я себя чувствую. Хреново — голова гудит, шея ноет, на душе паршиво, но им же этого не скажешь. Приходилось натягивать улыбку на лицо и отвечать, что все в порядке. Даже в местном супермаркете, встретив соседку-кошатницу, добавил ей два фунта на корм ее котикам и заверил, что у нас все прекрасно. Вот какой я правильный и замечательный англичанин, аж зубы сводит!

Возвращаться на Тисовую не хотелось, но пришлось засунуть свою неприязнь куда подальше и идти извиняться, хотя я не считаю себя виноватым.

В доме было тихо — Дадли играл в приставку у себя в комнате, Гарри в саду возился с цветами, а Петунья ожидаемо нашлась в спальне. Женщина лежала на кровати и опять плакала.

 — Прости, пожалуйста, — сказал я.