Иван откинулся назад и, сжав зубы, стал рывками по-бурлацки дёргать цепь на себя. Не веря в результат, он не прекратил даже тогда, когда поясница завыла тупой болью.
Дверь ударила о стену. Крепкие руки схватили его сзади за ворот. Подняли на ноги, бросили на кровать. Это был Сэмюель.
— Не делай так, — грозно и просто сказал он. — Ты ещё понадобишься.
Сказав это, негр ушел, а Иван улыбался ему вслед искусанными в кровь губами.
На следующее утро Сэмюель принёс стопку индийских газет. Положил на прикроватный столик и привычным тоном произнёс:
— Читай.
Иван привык к их немногословному общению. Иди, стой, вставай, ложись — эти слова, произнесённые с неизменно одинаковой интонацией, заменяли Сэмюелю всё многообразие английского языка.
Иван заглянул в газеты. Так и есть, чиннайская периодика описывала крушение самолёта класса бизнес-джет с бортовым номером 159. День за днём, из номера в номер газетчики освещали события в разделе криминальной хроники. Казалось, после всего пережитого, вряд ли что могло поразить Ивана, но в то, о чём писали газеты, верилось с трудом.
Газеты были разложены в хронологическом порядке, и в «подвале» верхней красовался заголовок «Пропавшие над заливом». Заметка была короткой, всего в полторы колонки. В ней говорилось о потерявшем связь бизнес-джете и о том, что Грегори Крофт — вершина американской предприимчивости — назначил миллион долларов за сына и внука, найденных живыми и полмиллиона за их мёртвые тела.
История перекочевала на передовицу на следующий день после того, как в чиннайское отделение полиции пришло покаянное письмо мистера Роя Гаррета. Так родилась сенсация.
Три дня спасательная экспедиция рыскала в квадрате возможной авиакатастрофы, пока пограничники с индийского сторожевика не сообщили, что разглядели в бинокль остов самолёта на берегу крошечного островка за две мили от Северного Сентинела.
Спасатели высадились на берег, нашли в кабине полуразложившееся тело убитого пилота, рядом с трапом пневматическое ружьё из которого был убит сикх, а спустя два дня поисков нашли и самого Роя Гаррета. Отпечатки на пневмате принадлежали англичанину. Его нашли живым, если так можно назвать то состояние, в котором пребывал Гаррет. Спасатели отбили его у стаи орангутангов, и выглядел Гаррет совершенно невменяемым. Что именно проделывали с ним приматы, понять было сложно, но его физическое состояние говорило как о животных издевательствах, так и о групповом и скорее всего многоразовом сексуальном насилии. Немудрено, что душевно нездоровый человек окончательно тронулся умом после того, что пришлось пережить.
Поиски продолжались пока спасатели не наткнулись на следы аборигенов. Нашли вещи четы Крофтов, а ещё ямы с человеческими останками.
Ночью группу атаковали туземцы. Двое спасателей были убиты, остальным пришлось отступить и покинуть остров.
Интервью прессекретаря Службы Спасения штата завершало серию публикаций «Пропавшие над заливом». Вердикт был таков: дальнейшие поиски бессмысленны и не принесут результата. Каннибалы, по всей видимости, убили и съели и Алекса, и Натали и Питера Крофтов о чём свидетельствовали найденные спасателями кости и черепа. Служба Спасения штата в лице её начальника Рахула Пармара выражает глубокое сочувствие Грегори Крофту, авиакомпаниям же предписывает тщательно проверять психологическое состояние пассажиров на предмет предотвращения подобных ситуаций. Об Иване и профессоре-индусе ни полслова.
Иван аккуратно сложил газеты стопкой, как было. Что ж, Эммо оказалось правым, ищут тех, за кого платят.
Он лёг на кровать и упёр взгляд в потолок.
Из плюсов. Он жив — раз. Они не делают с ним ничего дурного. Кормят, поят. Даже женщину подсунули для «хо… хо… хо…» — два.
Он улыбнулся, вспоминая влажный и чуть испуганный взгляд Аллои. То, как она сказала: «Я твой дасса». В этой фразе было столько покорности…
Дасса — скорей всего переводится как подарок. Красивый подарок. Чёрный изумруд. Но на каком языке?
Она негритоска, а значит не с материка? Уроженка Филиппин? Бывая на Филиппинах, Иван встречал филлипинок. Все они низкорослые, Аллои же была высокой, немногим ниже его самого. Значит она не аэта.
Малазийка? Вряд ли. Далековато.
В самолёте профессор Чакрабати в разговоре с Питером упоминал Северный Сентинел. Так может она сентинелка? Что он знает об этом народе? Столько, сколько и всё прогрессивное человечество, а точнее — ничего, поскольку правительство Индии запретило кому-либо приближаться и высаживаться на остров.
Думая об этом Иван отрешённо разглядывал побелку. На стыке в углу заметил едва различимую паутину. Дюжина тончайших нитей растянутых в стороны и замысловато переплетённых между собой являла отменную ловушку для несчастных бабочек, мотыльков и других одиночек, не привыкших к стайной жизни. В центре паутины чернело тельце, и большой длиннолапый паук с коричнево-жёлтым брюшком оплетал жертву всё новыми прочными нитями. Ещё немного и страдалица превратится в куколку. Эта недвусмысленная картина навевала невесёлые ассоциации.
Так прошло ещё два дня. Ближе к вечеру третьего в комнату вошёл Сэмюель.
За окном спускались сумерки. Ночь обещала быть полнолунной.
Охранник подошёл к кровати и склонился над кольцом. В дверях показались Жан и Жак. Их руки лежали на расстёгнутых кобурах.
Сэмюель отстегнул замок, поднялся и привычно дёрнул цепью:
— Подъём.
— Вечерний моцион? — театрально осведомился Иван.