Афины на пути к демократии. VIII–V века до н.э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одержав победу при Паллениде, Писистрат окончательно утвердил свою тиранию в Афинах[307]. Его противники, среди которых наибольший вес, по-видимому, имели Алкмеониды, покидают Аттику[308]. «Он упрочил свое господство сильными отрядами наемников, – говорит Геродот, – и денежными сборами как из самих Афин, так и из области на реке Стримон» (Herod. I. 64). Более приемлемый перевод данного отрывка дает, на наш взгляд, С.И. Радциг. Возможно, речь идет не о наемниках, а о союзниках – первоначальном значении термина epikouroi[309]. Если это так, то можно говорить о сохранении симпатий демоса по отношению к Писистрату.

Впрочем, для упрочения власти Писистрат прибег к взятию заложников – сыновей тех афинян, которые оказали ему сопротивление (Herod. I. 64), а также разоружил народ (Arist. Ath. Pol. 15. 4)[310]. Во всем остальном он придерживался прежней тактики. «Вообще простой народ он старался ничем не раздражать во время своего правления, но всегда обеспечивал мир и поддерживал спокойствие… За него стояло большинство как знатных, так и демократов» (Arist. Ath. Pol. 16. 7, 9).

Если все было именно так, не исключено, что Писистрат продолжал оставаться эсимнетом. Не этим ли объясняется довольно мягкая оценка его тирании, данная Аристотелем в «Афинской политии»: «Так вот тирания Писистрата с самого начала установилась таким образом и столько имела перемен. А руководил государственными делами Писистрат, как сказано, с умеренностью и скорее в духе гражданского равноправия, чем тиранически. Он был вообще гуманным и кротким человеком, снисходительным к провинившимся; бедных он даже снабжал вперед деньгами на сельские работы, чтобы они могли кормиться, занимаясь земледелием. Это он делал по двум соображениям: с одной стороны, для того, чтобы они не находились в городе, но были рассеяны по всей стране, с другой – для того, чтобы, пользуясь средним достатком и занятые своими личными делами, они не имели ни желания, ни досуга заниматься общественными. А вместе с тем и доходов поступало к нему больше при условии, если обрабатывалась земля, так как Писистрат взимал десятину с получавшихся доходов. По этим же соображениям он учредил и “судей по демам”, да и сам часто ездил по стране, наблюдая за ходом дел и примиряя тяжущихся, чтобы они не запускали своих работ, отправляясь в город» (Arist. Ath. Pol. 16. 1–5)?

Не исключено, что Аристотель выразил не только свою оценку, но выразил бытовавшее в Афинах мнение. Впрочем, введение налогов – упоминаемая Аристотелем десятина – вряд ли вызывала одобрение у всех афинян. Подтверждением этому может служить приводимый Аристотелем рассказ, имеющий явную пропагандистскую подоплеку, об освобождении некоего крестьянина от налогов (Arist. Ath. Pol. 16. 6).

В рамки демократической политики Писистрата укладываются и учреждение судей по демам, и его личные частые поездки по Аттике. Он, по словам Аристотеля, наблюдал за ходом дел и примирял тяжущихся (Arist. Ath. Pol. 16. 5). Все это, пожалуй, говорит о том, что он стремился выполнять функции примирителя и посредника, т. е. делать то, что и требовалось от эсимнета.

Мы не знаем, унаследовали ли дети умершего в 527 г. до н. э. Писистрата, а точнее старший из его сыновей – Гиппий (Thuc. VI. 55. 1) – полномочия своего отца. Во всяком случае, можно предположить, что какое-то время Гиппий продолжал следовать курсом отца. В этом единодушны Фукидид и Аристотель (Thuc. VI. 54. 5–6; Arist. Ath. Pol. 17. 3). «Как тираны, – пишет Фукидид, – Писистратиды в течение долгого времени поступали благородно и разумно, взимали с афинян только двадцатую часть получаемых ими с земли доходов, прекрасно украсили их город, выдерживали войны и совершали жертвоприношения в святынях. В остальном государство управлялось ранее установленными законами, за исключением того, что Писистратиды всегда заботились о том, чтобы назначать на государственные должности кого-либо из своих родственников» (Thuc. VI. 54. 5–6)[311]. Впрочем, во время правления Писистратидов мы обнаруживаем среди архонтов не только близких родственников тиранов, но и будущего реформатора Клисфена, а также Мильтиада, сына Кимона, что следует расценить как продолжение политики социального посредничества[312].

Ситуация изменяется в 514 г. до н. э. – после заговора Гармодия и Аристогитона (Arist. Ath. Pol. 18). Эта история неоднократно и подробно анализировалась исследователями, поэтому мы оставляем в стороне ее детали[313]. «После этого, – заключает Аристотель, – тирания стала гораздо более суровой, так как Гиппий, мстя за брата, многих перебил и изгнал и вследствие этого стал всем внушать недоверие и озлобление» (Arist. Ath. Pol. 19. 1). Часть аристократических семейств, включая Алкмеонидов, покидает Афины и начинает борьбу с тиранией. Правда, эту борьбу нельзя назвать успешной. Неудачей закончилась попытка Алкмеонидов закрепиться в местечке Липсидрий, куда собрались и некоторые их афинские сторонники (Arist. Ath. Pol. 19. 3). Однако тиранам удалось выбить Алкмеонидов из Липсидрия, по-видимому перебив немалую их часть. Об этом свидетельствует приводимый Аристотелем сколий:

По-видимому, свержение тирании взяли на себя аристократические семейства. Демос пока не выказывает явного недовольства формой правления. Но вскоре отношения тиранов с демосом портятся. Фукидид сообщает, что Гиппий разоружил афинян, что не могло не поссорить его с народом (Thuc. VI. 58. 1–2). Однако, несмотря на это, свергнуть власть Гиппия удается лишь с помощью спартанцев, возглавляемых царем Клеоменом[314]. Быть может, и в момент свержения тирании сын Писистрата еще сохранял поддержку афинского демоса.

Если говорить об афинской тирании в целом, очевидно, что она, несмотря на ее более или менее явно выраженные демократические черты, была порождением эпохи господства аристократии. Установление тирании стало результатом борьбы политических группировок (гетерий). Поэтому последующее реформирование могло быть связано с тем, чтобы, во-первых, ликвидировать условия для установления единовластия, а во-вторых, если не демонтировать сами аристократические группировки, то хотя бы затруднить процесс их возникновения.

1.4. Isonomia: Клисфен

Итак, тирания в Афинах была свергнута. Первое, что, по-видимому, сделали победители (а возможно, один из их лидеров – Исагор) после изгнания тиранов, – пересмотрели гражданские списки, поскольку многие, по словам Аристотеля, пользовались гражданскими правами незаконно (Arist. Ath. Pol. 13. 5). Состояние источников не дает возможности выяснить причины и подробности данной меры. Однако позднее, как полагают исследователи, Клисфен вернет отнятые у какой-то части афинян права[315]. Но главное – это то, что после свержения тирании в Афинах вновь разгорается политическая борьба. На сей раз ее ведут недавние союзники – Алкмеонид Клисфен и Исагор, сын Тисандра, которого Аристотель называет «другом тиранов» (Arist. Ath. Pol. 20. 1). О предках Исагора Геродоту, по его словам, трудно сказать что-либо определенное, за исключением того, что его родичи приносят жертвы Зевсу Карийскому (Herod. V. 66). Слова Геродота могут показаться странными, поскольку имя Тисандр уже встречалось в его повествовании: так звали отца Гиппоклида – одного из женихов Агаристы (будущей жены Мегакла – отца Клисфена) и архонта 566/5 г. до н. э. На этом основании некоторые авторы связывают Исагора с афинским родом Филаидов[316]. П. Бикнелл называет его Кимонидом – двоюродным братом Стесагора и младшего Мильтиада[317]. Несмотря на неопределенность в решении этого вопроса, связь Исагора с Филаидами вполне возможна. Если Исагор – Филаид, то его действительно можно назвать «другом тиранов». В таком случае данная Аристотелем характеристика способна породить немало сомнений, поскольку сводит происшедшее к упрощенной схеме: соперничество Клисфена и Исагора представляется как борьба между «врагами тиранов» (Алкмеонидами) и их «друзьями». Впрочем, «друзьями» тиранов могут быть названы и сами Алкмеониды, неоднократно заключавшие политические союзы с тиранами.

Итак, если Исагор все же имеет отношение к Филаидам, можно предположить, что в какой-то момент отношения последних с Писистратидами портятся настолько, что он становится одним из активных борцов с тиранией. Мало того, можно предположить, что роль Исагора в низвержении тирании была едва ли не определяющей. Именно его другом (xenos) становится спартанский царь Клеомен, принимавший деятельное участие в свержении Писистратидов (Herod. V. 70; Arist. Ath. Pol. 20. 2).

Впрочем, древние авторы (быть может, задним числом) склонны выдвигать на первый план Алкмеонидов. Геродот называет их наиболее ревностными борцами с тиранией и заявляет, что все время правления тиранов Алкмеониды провели в ссылке (Herod. VI. 123). О том же устами Алкивиада говорит и Фукидид. «Мы (Алкмеониды. – В. Г.) ведь, – заявляет Алкивиад, всегда враждовали с тиранами… вследствие чего в наших руках постоянно оставалось первенствующее руководительство народом (προστασία ἡμῖν τοῦ πλήθους) (Thuc. VI. 89. 4). Аристотель также отдает Алкмеонидам пальму первенства в деле изгнания тиранов. Рассказывая о превращении Клисфена в простата демоса, он говорит: «Это произошло потому, что чуть ли не главными виновниками изгнания тиранов были Алкмеониды и они же большею частью вели непрестанную политическую борьбу» (Arist. Ath. Pol. 20. 4)[318].

А теперь попытаемся хотя бы в общих чертах восстановить ход развернувшейся между Клисфеном и Исагором борьбы. После свержения тирании в 510/9 г. до н. э.[319] – в архонтство Скамандрия – Исагор и Клисфен оказываются наиболее влиятельными политическими фигурами. Геродот называет их влияние господством (δύο ἄνδρες ἐδυνάστευον) (Herod. V. 66; ср. Arist. Ath. Pol. 20. 1). Больший вес на данном этапе имел, скорее всего, Исагор, тесно связанный с аристократией и аристократическими гетериями. Возможно, его опорой был афинский ареопаг. Не исключено, что его связи с Клеоменом и Спартой возникли еще до свержения тирании. Клисфен также мог быть ареопагитом, но его сторонников следует искать скорее среди булевтов. Быть может, в этом кроется объяснение попыток спартанского царя Клеомена распустить совет 400.

В начавшейся борьбе успех первоначально сопутствовал Клисфену. Архонт 509/8 г. Лисагор, как полагает П. Бикнелл, мог быть союзником Клисфена[320]. Тогда же, считает исследователь, могла быть обнародована программа реформ[321]. А в 508 г. до н. э. архонтом избирается Исагор, который возглавил и, быть может, создал мощную политическую коалицию. Возможно, во время этих выборов терпит поражение кто-то из сторонников Клисфена – скажем, племянник Клисфена Алкмеон, который станет архонтом в 507/6 или 505/4 гг. до н. э.[322] Во всяком случае, наши источники говорят о некоем поражении Клисфена, после которого он, по словам Геродота, начинает заискивать перед простым народом. Аристотель, повторяя сказанное Геродотом, уточняет, что Клисфен был побежден гетериями (ἡττώμενος δὲ ταῖς ἑταιρείαις) и поэтому вынужден был обратиться за помощью к демосу (Arist. Ath. Pol. 20. 1). Он «включает демос в свою группировку» – гетерию (τὸν δῆμον προσεταιρίζεται) (Herod. V. 66). Последнее вряд ли следует понимать буквально. На наш взгляд, это означало превращение Клисфена в простата демоса[323].

То, что Геродот называет заискиванием перед простым народом, Аристотель иллюстрирует обещанием Клисфена предоставить народной массе политические права (ἀποδιδοὺς τῷ πλήθει τὴν πολιτείαν)(Arist. Ath. Pol. 20. 1)[324]. Далее Аристотель говорит, что, «находясь во главе народной партии на четвертом году после низвержения тиранов, при архонте Исагоре, он (Клисфен. – В. Г.) начал с того, что распределил всех граждан между десятью филами, вместо четырех» (Arist. Ath. Pol. 21. 1–2). Мы полагаем, что речь в данном случае шла не столько о проведении реформы фил в архонтство своего политического противника – Исагора, сколько об обнародовании ее проекта. Если, конечно, это не было сделано ранее – в архонтство Лисагора, как полагает П. Бикнелл[325].

Другими словами, ответом Клисфена на избрание Исагора архонтом становятся обещания (а возможно, и не только обещания) провести радикальные преобразования и, как следствие, превращение его в простата. Альянс с демосом, по словам Ч. Хигнетта, позволит Клисфену располагать большинством в народном собрании, и его следующим шагом становится обнародование проекта демократических преобразований[326]. Но сделать это было возможно, лишь имея на своей стороне совет 400. Правда, Ч. Хигнетт отрицает факт создания буле Солоном, поэтому ему остается недоумевать, как предложения Клисфена могли быть поставлены на голосование без нарушения существующей конституции, если учесть, что именно архонт (в данном случае – Исагор) председательствовал на заседаниях народного собрания[327]. Между тем Геродот прямо указывает на существование буле в период борьбы Клисфена и Исагора: именно его попытается распустить позднее спартанский царь Клеомен (Herod. V. 72)[328].

Итак, можно говорить о двух вариантах развития событий. Согласно первому, обнародование программы реформ началось до столкновения Клисфена с Исагором. В этом случае следует предположить, что проведение реформ планировалось заранее и что предложенная программа реформ и стала поводом к соперничеству с Исагором. Согласно второму варианту, программа реформ рождается более или менее спонтанно и является ответом на вызов, брошенный Клисфену Исагором. Логика развернувшейся борьбы – в том виде, как ее описывают источники – заставляет предположить, что программа демократических преобразований родилась в процессе соперничества Клисфена и Исагора[329].

«Теперь, – читаем у Геродота, – когда народ был на стороне Клисфена, он был гораздо сильнее своих противников» (Herod. V. 69). Архонт Исагор и гетерии, на помощь которых он опирался, оказались в этой ситуации бессильными. Клисфен, использовавший, если так можно сказать, рычаги неформального влияния, фактически оказался хозяином положения. «Исагор же на этот раз был побежден, – продолжает Геродот, – и со своей стороны придумал вот что. Он призвал на помощь лакедемонянина Клеомена, который был его гостеприимцем со времени осады Писистратидов» (Herod. V. 70)[330]. Cпартанский царь Клеомен через герольда обращается к афинянам с требованием изгнать Клисфена и всех тех, над кем тяготела «скверна». Речь идет о представителях рода Алкмеонидов, «оскверненных» убийством приверженцев Килона (Herod. V. 72; Arist. Ath. Pol. 20. 3). В результате в изгнание помимо Клисфена уходит 700 афинских семейств, среди которых были не только представители рода Алкмеонидов, но и их сторонники, т. е. те, кто принадлежал к их группировке[331].

Прибывший в Афины после бегства Клисфена спартанский царь Клеомен попытался распустить совет и отдать всю власть в руки 300 приверженцев Исагора – членов его гетерии (δὲ τοῖσι Ἰσαγόρεω στασιώτῃσι τὰς ἀρχὰς ἐνεχείριζε) (Herod. V. 72; ср. Arist. Ath. Pol. 20. 3)[332]. Атака на совет могла означать, что в нем преобладали сторонники Клисфена, хотя не исключено стремление Клеомена сформировать новый совет из сторонников Исагора. Впрочем, изгнание 700 афинских семей, среди которых наверняка были и члены совета, могло потребовать его пополнения или реформирования. Кроме того, реформирование совета, выносившего проекты решений на голосование народного собрания, позволило бы нейтрализовать и народное собрание. Однако оставшиеся члены буле не пошли навстречу Клеомену и Исагору, в чем были поддержаны народной массой.

О дальнейших событиях сообщают Геродот и Аристотель. Причем их рассказы несколько отличаются друг от друга. Геродот отдает пальму первенства в борьбе с Исагором и спартанцами совету. «Когда совет воспротивился, – пишет Геродот, – и не пожелал подчиниться, Клеомен, Исагор и их приверженцы (у Геродота: «и его приверженцы» – ὁ Ἰσαγόρης καὶ οἱ στασιῶται αὐτοῦ. – В. Г.) захватили акрополь. Остальные же афиняне объединились и осаждали акрополь два дня. А на третий день они заключили с осажденными соглашение, по которому все лакедемоняне покинули страну» (Herod. V. 72). У Аристотеля читаем, что после изгнания Клисфена «совет оказал сопротивление и собрался народ» (Arist. Ath. Pol. 20. 3). А затем – уже после победы над Исагором и Клеоменом – «когда народ взял в свои руки управление (κατασχόντος δὲ τοῦ δήμου τὰ πράγματα), Клисфен стал вождем и простатом народа» (Arist. Ath. Pol. 20. 4). В этой версии едва ли не главным действующим лицом становится демос, что побуждает Дж. Обера говорить об «Афинской революции», которую он сравнивает с начальным этапом Великой Французской революции – событиями июля 1789 г. и штурмом Бастилии[333].

Лишь после этого начинается длительный период реформ[334]. Прежде чем говорить о самих реформах, затронем еще одну проблему. До сих пор невыясненным остается вопрос о том, каким образом были произведены реформы и какую должность в момент их проведения занимал сам Клисфен, ибо в отличие от Солона он не был специально избран законодателем. Не был он и архонтом. Некоторые исследователи говорят о специальной законодательной комиссии, которую возглавил Клисфен, другие считают, что он мог быть, скажем, номофетом[335]. В последнее время все чаще высказывается предположение, что законы Клисфена принимались как постановления (psephismata) народного собрания[336]. В этом случае он мог и не занимать официального государственного поста, оставаясь, скажем, ареопагитом или, что более вероятно, булевтом. Не исключено и то, что положение Клисфена было близко к положению Писистрата, т. е. неформального лидера, не занимавшего значимой государственной должности[337]. Ему достаточно было оставаться простатом демоса, что и было неформальным способом доминирования. Это действительно могло напоминать тиранию[338].

А теперь о реформах. Клисфен, по словам Геродота, «заменил четыре филы, на которые прежде делились афинские граждане, десятью новыми. Прежние названия фил, которые назывались по именам четырех сыновей Иона – Гелеонта, Эгикора, Аргада и Гоплета, он отменил и взял названия по именам других племенных героев и, кроме того, чужого – Эанта» (Herod. V. 66). Далее, впрочем, Геродот ошибочно утверждает, что каждая фила состояла из десяти демов (Herod. V. 69). Аристотель добавляет к сообщению Геродота ряд важных деталей: оказывается, Клисфен желал перемешать граждан, «чтобы большее число людей получило возможность участия в делах государства…Разделил же он не на двенадцать фил из того соображения, чтобы это деление не совпадало с существовавшим ранее делением на триттии: именно, в четырех филах было двенадцать триттий, так что в этом случае не удалось бы смешать народ» (Arist. Ath. Pol. 21. 2, 3). И далее: «Филам он (Клисфен. – В. Г.) дал в качестве эпонимов из ста предварительно намеченных архегетов десятерых, которых изрекла пифия» (Arist. Ath. Pol. 21. 6). Впрочем, создавая новые филы, Клисфен не ликвидировал прежние, а только лишил их прежнего значения. Известно, что прежние филы продолжали существовать, оставаясь культовыми объединениями[339].

Поллукс сообщает, что десять новых фил были созданы в архонтство Алкмеона (Pollux. 8. 110). П. Бикнелл датирует его архонтство 507/6 г. до н. э., Р. Девелин – 505/4 г.[340] В любом случае реформа фил должна была потребовать немало времени. Ей наверняка предшествовала длительная предварительная работа, которая могла включать разверстку населения и территорий по филам (триттиям и демам)[341].

Несколько иначе реформа фил представлена в «Политике». Говоря о реформировании политического строя в Афинах и Кирене, Аристотель замечает: «Следует вводить новые филы и фратрии, притом увеличить их число; с другой стороны, следует частные святыни объединить в небольшое количество святынь и вообще придумать так хитро, чтобы все граждане как можно больше перемешивались между собой, а прежние соединения распались» (Arist. Pol. 1319 b 21–27).

Если говорить о филах в целом, очевидно, что они становятся значимыми политическими институтами, поскольку были наделены немалыми политическими правами. Народное собрание теперь собирается по филам. Причем каждая фила могла созвать свое собственное собрание, на котором, в частности, избирались ее должностные лица – эпимелеты фил[342]. Помимо этого, каждая фила представляла собой военную организацию. По-видимому, уже со времени Клисфена афинская армия состояла из десяти подразделений, возглавлявшихся таксиархами (taxiarchoi) (Arist. Ath. Pol. 61. 3)[343]. Здесь же Аристотель говорит, что таксиархи назначали лохагов – lochagoi (Arist. Ath. Pol. 61. 3). Лохаги назначались таксиархами и должны были возглавлять военные контингенты триттий[344]. Хотя первое упоминание о лохагах относится к 479/8 г. до н. э., но, возможно, они появляются и ранее – в период реформ Клисфена.

«Кроме того, – продолжает Аристотель, – Клисфен разделил и страну по демам на тридцать частей: десять взял из демов пригородных, десять – из демов прибрежной полосы, десять – из демов внутренней полосы. Назвав эти части триттиями, в каждую филу он назначил по жребию три триттии, так чтобы в состав каждой филы входили части из всех этих областей». И далее: «Роды же, фратрии и жречества он предоставил иметь по отеческим заветам. Филам он дал в качестве эпонимов из ста предварительно намеченных архегетов десятерых, которых изрекла пифия» (Arist. Ath. Pol. 21. 4, 6)[345]. Таким образом, была создана многоступенчатая политическая структура: демы, триттии и филы.

Но прежде чем обратиться к теме триттий и демов, скажем несколько слов об афинских фратриях. Напомним написанное в «Афинской политии», где утверждается, что в ходе реформ фратрии не подверглись никаким изменениям. Между тем в другом приведенном выше отрывке (из «Политики» Аристотеля) мы обнаруживаем намек на то, что количество фратрий не просто могло, но должно было быть увеличено в условиях демократии. П. Родс не видит здесь противоречия, полагая, что свидетельство Аристотеля не следует понимать буквально[346]. На наш взгляд, приведенные сообщения противоречат друг другу. Некоторые исследователи, опираясь на тексты «Политики», считают, что Клисфен все же увеличил количество фратрий[347]. Косвенным подтверждением тому может служить, например, то, что в классический период (не говоря о более позднем времени) количество фратрий было значительно бόльшим[348].

Мы полагаем, что упомянутое увеличение могло произойти и без участия реформатора. Если до реформ Клисфена афинские фратрии были связаны с прежними ионийскими филами, то теперь, когда количество фил выросло и они стали территориальными, фратрии вообще оказались не включенными в новую политико-административную систему. Более значимыми элементами последней станут, как мы скажем ниже, демы. В этих условиях можно, пожалуй, вести речь о спонтанном процессе, не связанном с политикой государства. Например, с ростом населения или изменением плотности расселения количество фратрий могло возрастать. При этом место проживания могло не совпадать с принадлежностью к фратриям[349]. Все это неизбежно усиливало значимость мест проживания, т. е. демов.

Помимо сказанного выше, с фратриями связан еще один немаловажный вопрос. Считается, что до реформ Клисфена обладание правами гражданства было связано исключительно с принадлежностью к фратриям[350]. Упомянутые реформы, а точнее превращение демов в структурный элемент афинских фил, как полагают некоторые исследователи, разрывают эту связь[351]. Впрочем, есть и другая точка зрения, согласно которой обладание правами гражданства требовало не только фиксации гражданина в списках демов, но и принадлежности к фратриям[352]. Как бы то ни было, дать однозначный ответ на этот вопрос в данный момент едва ли возможно.

[307] Андокид заявляет, что его прадед Леогор возглавлял противостоящих Писистрату афинян (Andoc. I. 106). В другой речи он называет его уже прапрадедом. Анализ см.: Rhodes P.J. A Commentary… P. 209.

[308] Rhodes P.J. A Commentary… P. 208 f., 235.

[309] Вариант С. Радцига: «…Писистрат таким образом в третий раз подчинил себе Афины и тут уже прочно утвердил свою тиранию благодаря помощи многих союзников и большим средствам…» (Аристотель. Афинская полития. М.; Л.: Соцэкгиз, 1936. С. 142–143; см. также: Lavelle B.M. Herodotos, Skythian Archers… P. 79–80).

[310] Впрочем, остается не до конца ясным, когда же афиняне были разоружены. Фукидид сообщает, что разоружение афинян произошло позже – лишь после убийства Гиппарха. До этого афиняне участвовали в Панафинейских процессиях с оружием в руках (см.: Rhodes P.J. A Commentary… P. 210).

[311] Судя по сообщению Фукидида, Писистратиды вдвое уменьшили налоги – двадцатая часть урожая вместо прежней десятины.

[312] Develin R. Op. cit. P. 47. П. Родс полагает, что примирение с Алкмеонидами состоялось незадолго до смерти Писистрата (Rhodes P.J. A Commentary… P. 235).

[313] См., например: Fornara C.W. The “Tradition” about the Murder of Hipparchus // Historia. 1968. Bd. 17; Forrest W.G. The “Tradition” of Hippias Expulsion from Athens // GRBS. 1969. Vol. 10. No. 4; Lavelle B.M. The Nature of Hipparchos' Insult to Harmodios // AJP. 1986. Vol. 107. No. 3.

[314] Анализ позиции Спарты см.: Osborne R. Greece in the making, 1200–479 B.C. L.; N.Y.: Routledge, 1996. P. 292 ff.

[315] Подробнее см.: Rhodes P.J. A Commentary… P. 188.

[316] Некоторые авторы склонны отрицать связь Исагора с Филаидами. Сомнения на сей счет высказывали, например, Д. Льюис, Д. Маккаргар и Дж. Дэвис (Lewis D. Op. cit. P. 25–26; McCargar D.J. Isagoras, Son of Teisander, and Isagoras, Eponymous Archon of 508/7: A Case of Mistaken Identity // Phoenix. 1974. Vol. 28. No. 2; Davies J.K. Op. cit. P. 296).

[317] Кимониды, согласно П. Бикнеллу, находились в родственных связях с Филаидами (Bicknell P.J. Studies… P. 38–39).

[318] Комментируя сказанное Аристотелем, П. Родс замечает, что об архонстве Клисфена в период правления Писистратидов Аристотель либо не знает, либо умышленно умалчивает (Rhodes P.J. A Commentary… P. 247–248).

[319] Develin R. Op. cit. P. 51.

[320] Bicknell P.J. Studies… P. 41, n. 158, 45.

[321] П. Бикнелл полагает, что программа реформ была ратифицирована буле еще в архонтство Лисагора, но Исагор, ставший вскоре архонтом, выступил против нее (Ibid. P. 41, n. 158). Р. Девелин считает, что это противоречит сообщению «Афинской политии» (см.: Arist. Ath. Pol. 21. 1) (Develin R. Op. cit. P. 51).

[322] П. Бикнелл датирует архонтство Алкмеона 507/6 г. (Bicknell P.J. The Archon Year of Alkmeon and Isagoras’Council of 300 // AC. 1985. T. 54. P. 76 ff.); Р. Девелин датирует его 505/4 г. (Develin R. Op. cit. P. 53).

[323] Анализ см.: Goušchin V. Pisistratus’leadership… P. 17, n. 25. У.Р. Коннор, комментируя данный пассаж, говорит о том, что в данном случае Клисфен предполагал рассматривать демос как часть своей гетерии и в таковом качестве готов был отстаивать его интересы (Connor W.R. Op. cit. P. 90–91, n. 5).

[324] Комментарии: Rhodes P.J. A Commentary… P. 244–245.

[325] Bicknell P.J. The Archon’s Year… Р. 77.

[326] Hignett C. Op. cit. Р. 126.

[327] Ч. Хигнетт видит этому лишь одно объяснение: Клисфен был столь горячо поддержан народным собранием (и демосом), что Исагор просто вынужден был уступить (Ibid. P. 127).

[328] На наш взгляд, видеть в этом совете ареопаг вряд ли обоснованно.

[329] Фролов Э.Д. Рождение греческого полиса… С. 164–165.

[330] П. Родс полагает, что наиболее веской причиной приглашения Исагором Клеомена могла стать угроза установления Клисфеном тирании (Rhodes P.J. Oligarchs in Athens // Alternatives to Athens / ed. by R. Brock. Oxford: Oxford University Press, 2000. P. 122).

[331] Алкмеониды не могут быть названы родом в техническом смысле этого слова (см.: Idem. A Commentary… P. 69–70, 245–246).

[332] Р. Сили считает, что Исагор попытался таким образом реформировать ареопаг (Sealey R. Regionalism… P. 35–36, n. 35; Idem. A History of the Greek City-States… P. 149–150). П. Родс, мнение которого разделяется автором этих строк, говорит о совете 400 (Rhodes P.J. A Commentary… P. 247). См. также: Bicknell PJ. The Archon’s Year… P. 81–87.

[333] См.: Ober J. The Athenian Revolution of 508/7: Violence, Authority and the Origins of Democracy // Athenian Democracy. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2004 (а также в: Cultural Poetics in Archaic Greece / ed. by C. Dougherty, L. Kurke. Cambridge: Cambridge University Press, 1993).

[334] Из последних работ, посвященных хронологии реформ Клисфена, см.: Badian E. Back to Kleisthenic Chronology // Polis and Politics. Studies in Ancient Greek History / ed. by P. Flensted-Jensen, T.H. Nielsen, L. Rubinstein. Copenhagen: Museum Tusculanum Press, 2000. P. 447 ff.

[335] См.: Rhodes P.J. A Commentary… P. 241, 242 ff.; Kinzl K. Athens: Between Tyranny and Democracy // Greece and the Eastern Mediterranean in Ancient History and Prehistory. Berlin; N.Y.: De Gruyter, 1977. P. 202; Develin R. Op. cit. P. 51–52. К. Кинцл считает, что власть Клисфена имела неофициальный характер. Р. Девелин называет Клисфена номофетом (хотя и со знаком вопроса) (Develin R. Op. cit. P. 51). Известно, что в IV в. до н. э. комиссия номофетов самостоятельно принимала решения об утверждении или отклонении принятого к рассмотрению закона (см., например: Sealey R. The Athenian Republic… P. 41 ff.).

[336] Wade-Gery H.T. Essays in Greek History… P. 139 ff.; Hignett C. Op. cit. P. 124–128; Rhodes P.J. A Commentary… P. 241; Карпюк С.Г. Клисфеновские реформы и их роль в социально-политической борьбе в позднеархаических Афинах // ВДИ. 1986. № 1. С. 23.

[337] О Клисфене как неформальном лидере говорит и Х. Туманс (Туманс Х. Рождение Афины… С. 378). И.Е. Суриков замечает, что Клисфен не встретил бы сопротивления афинян, если бы попытался установить свою тиранию (Суриков И.Е. Из истории греческой аристократии… С. 158).

[338] Т. Рапке полагает, что Клисфен пытался установить в Афинах тиранию (Rapke T.T. Cleisthenes the Tyrtant Manque // AHB. 1989. Vol. 3. No. 3–4. P. 47–51).

[339] См., например: Карпюк С.Г. Указ. соч. С. 19; Osborne R. Op. cit. P. 301–302.

[340] Develin R. Op. cit. Р. 53; Bicknell P.J. The Archon’s Year… Р. 76 ff.; Rhodes P.J. A Commentary… P. 263. См. также: McCargar D.J. The Archonship of Hermokreon and Alkmeon: A Further Consideration of Ath. Pol. 22: 1–3 // RhM. 1976. Bd. 119.

[341] Sealey R. A History of the Greek City-States… Р. 151.

[342] Возможно, они избирались по одному от каждой триттии и выполняли, кроме того, функции руководителей триттий (Trail J.S. Demos and Trittyes. Epigraphical and Topographical Studies in the Organization of Attica. Toronto: Athenians, 1986. P. 79–92; см. также: Rhodes P.J. A Commentary… Р. 624, 627).

[343] Rhodes P.J. A Commentary… P. 684; Sealey R. A History of the Greek City-States… P. 152.

[344] Develin R. Op. cit. P. 4.

[345] О героях-эпонимах афинских фил см.: Видаль-Накэ П. Черный охотник. М.: Ладомир, 2001. C. 317–336.

[346] Rhodes P.J. A Commentary… P. 258; см. также: Humphreys S. Op. cit. P. 577.

[347] О создании Клисфеном новых фратрий говорят, например, Н. Хэммонд и О. Мюррей (Hammond N.G.L. Studies in Greek History. Oxford: Clarendon Press, 1973. P. 142–144; Murray O. The Cities of Reason // The Greek City from Homer to Alexander / ed. by O. Murray, S. Price. Oxford: Clarendon Press, 1990. P. 14–15).

[348] См., например: Humphreys S. Op. cit. P. 547.

[349] Ibid. P. 577.

[350] Lambert S.D. The Phratries of Attica. Ann Arbor: The University of Michigan Press, 1993. P. 31 ff.

[351] Ibid. Р. 26, n. 6.

[352] Ibid. Р. 31 ff.