Афины на пути к демократии. VIII–V века до н.э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что касается афинских триттий, серьезные сомнения у исследователей вызывает сообщение Аристотеля о том, что их компоновка в филы происходила произвольно, т. е. по жребию[353]. Триттии разительно отличались друг от друга. Установлено, в частности, что прибрежные триттии были самыми большими, городские, наоборот, самыми маленькими[354]. Предположительно, намерение Клисфена состояло в том, чтобы в рамках одной филы было объединено население из различных частей Аттики. Однако в нескольких филах внутренние и прибрежные триттии соседствовали, что, как и прежде, позволяло им сохранять целостность[355]. Как правило, в ту или иную триттию входили близлежащие демы. Но были и исключения – аномалии, как их называют в литературе, о которых мы скажем ниже.

Одним из важнейших аспектов реформ Клисфена можно считать создание демов – мелких административных единиц[356]. Дж. Сен-Круа обращает внимание на то, что не филы состояли из демов, а демы были объединены в филы[357]. Другими словами, территориальные образования приобретают политическое значение[358]. Впрочем, некоторые из демов были весьма значительными по размерам – такие, скажем, как дем Ахарны, являвшийся одновременно и демом, и триттией[359]. Делами дема управляло собрание его членов, избиравшее демарха, в демах решался вопрос о наделении гражданскими правами, в них находились списки граждан. Аристотель говорит, что система демов заменяет прежнюю систему мелких территориально-административных образований – навкрарий[360]. Аттидограф Клидем рассказывает, что новые афинские филы делились на пятьдесят навкрарий (FGrHist 232 F8)[361]. Однако информация об афинских навкрариях слишком запутана, чтобы высказывать сколько-нибудь обоснованные предположения.

Возможно, демы (или естественным образом оформившиеся мелкие территориально-административные единицы) существовали еще до Клисфена[362]. Об этом мы узнаем от Аристотеля, когда тот говорит о процедуре наименования демов. Он же сообщает о создании Писистратом института разъездных судей – судей по демам, что могло и не быть анахронизмом (Arist. Ath. Pol. 16. 5, 21. 5). Принадлежность к дему была наследственной вне зависимости от реального места жительства того или иного гражданина[363]. К сожалению, мы не знаем, что представляли собой демы клисфеновской поры. Что касается названий, то «некоторым демам, – по словам Аристотеля, – он (Клисфен. – В. Г.) дал их по местечкам, некоторым – по их основателям, так как не все демы связаны были с местами» (Arist. Ath. Pol. 21. 5). Другими словами, некоторые демы (быть может, бόльшая их часть) совпадали с существовавшими ранее географическими районами Аттики, некоторые же были образованы искусственно (или преобразованы). О последнем мы можем судить по так называемым аномалиям – анклавам, отделенным от других географических составляющих клисфеновских триттий. В их появлении определенно чувствуется рука законодателя, стремившегося ослабить прежние религиозные и политические центры[364].

Можно поставить следующий вопрос: почему реформа фил проводилась именно таким образом? Многие исследователи задавали себе этот вопрос и пытались ответить на него. На наш взгляд, несмотря на кажущуюся сложность и «надуманность» реформы, она вполне могла быть назревшей новацией. С одной стороны, Клисфен как представитель рода Алкмеонидов видел свою задачу в том, чтобы не только сохранить, но и упрочить позиции своего семейства. Об этом свидетельствует проведенный в предыдущем разделе анализ возможного распределения Алкмеонидов и их сторонников по десяти новым филам[365]. Сказанное выше позволяет выявить и узкосемейный аспект реформы фил. В этом, так сказать, субъективный аспект реформы. Безусловно, у реформы имелись и объективные задачи. Требовалось ослабить значение старых родовых фил, на базе которых формировались прежние политические группировки и совет 400. Наконец, если учесть подвижность населения Аттики, избирательный механизм, опирающийся на кровнородственные, а не на территориальные образования, был менее удобен, а потому мог превратиться в простую формальность. В то же время, т. е. еще до реформ Клисфена, оформляются новые территориальные единицы – демы, не ставшие пока административными единицами. Если это так, то реформатору оставалось только включить их в новую политическую систему. Остальное было, что называется, делом техники[366].

Следующими важнейшими установлениями Клисфена принято считать реформирование буле – формирование совета 500 вместо прежнего совета 400 – и создание коллегии стратегов. Однако новые политические институты появятся уже после того, как Клисфен сойдет с политической арены, о чем пойдет речь в следующем разделе нашей работы. Тем не менее есть смысл поговорить здесь и об этих реформах.

Очевидно, проведение задуманных Клисфеном реформ могло потребовать и, надо думать, потребовало немало времени. То же можно сказать и о формировании совета 500, чему, безусловно, предшествовало создание новых фил. Хотя проект нового совета мог появиться еще в 508/7 г. до н. э., новый орган начинает работу, по мнению П. Родса, в 501/0 г., когда была установлена присяга (клятва) булевтов – членов совета 500 (Arist. Ath. Pol. 22. 2)[367].

Что касается способа формирования совета, то каждая фила избирала туда по 50 человек сроком на один год (Arist. Ath. Pol. 21. 3). Судя по спискам булевтов IV в. до н. э., они избирались каждой филой в соответствии с размерами демов[368]. Новый совет так же, как и его предшественник, составлял повестку (а возможно, и предварительное решение по каждому вопросу – пробулевму) для заседаний народного собрания. Работа совета делилась на сессии – притании, во время которых руководство советом осуществлялось представителями одной из десяти новых фил, а в рамках филы – по триттиям (Arist. Ath. Pol 44. 1)[369].

Избрание 50 членов совета каждой филой и распределение работы между ними внутри пританий рождает немало вопросов. Если вспомнить, что каждая фила состояла из трех триттий, следует предположить неравную их долю в процессе избрания булевтов. Равенство должно было бы предполагать избрание в совет 45 или, скажем, 60 человек – по 15 или 20 человек от каждой триттии[370]. Отсюда, по-видимому, следует, что триттии играли меньшую роль в избирательном механизме, нежели демы. То же самое можно сказать и о распределении обязанностей между триттиями внутри пританий. Но судя по спискам тех, кто избирался в совет 500, которые относятся к IV в. до н. э., различные демы направляли в буле различное количество представителей, что позволяет говорить о стремлении к пропорциональному представительству.

В 501/0 г. до н. э. была проведена еще одна важная реформа: стали избирать стратегов – по одному от каждой филы. В VI книге своей «Истории» Геродот сообщает о том, что один из Марафонских стратегов – Мильтиад – был избран всем народом (Herod. VI. 104). На этом основании делается вывод, что стратеги первоначально избирались не каждой филой в отдельности, а демосом, т. е. всеми афинянами[371].

При этом должность прежнего главы афинского войска – полемарха, по-видимому, сохраняется. Перед Марафонским сражением, как рассказывает Геродот, «Мильтиад обратился к одиннадцатому участнику голосования, избранному афинянами по жребию полемархом (афиняне ведь издревле давали полемарху равное право голоса со стратегами)» (Herod. VI. 109). Правда, полемархи теперь обладали скорее почетными, нежели реальными правами (Arist. Ath. Pol. 22. 2)[372]. В дальнейшем они окончательно лишатся военных функций. Вот что говорит об этом Аристотель: «Полемарх совершает жертвоприношение Артемиде-Охотнице и Эниалию, устраивает надгробные состязания в честь павших на войне и совершает поминки в честь Гармодия и Аристогитона. У него же возбуждаются частные судебные процессы, касающиеся метеков, равнообязанных и проксенов» (Arist. Ath. Pol. 58. 1).

Но вернемся к коллегии стратегов. Ч. Форнара полагает, что данная реформа была не просто следствием проведенных ранее преобразований, а самостоятельной реформой. Если бы появление стратегов было простым следствием реформ Клисфена, считает он, то их не разделял бы настолько большой временной промежуток[373]. Не оспаривая главную мысль исследователя, не согласимся с приводимым им аргументом. Выше уже говорилось о том, что проведенные Клисфеном реформы потребовали немало времени, т. е. они могли продолжаться до конца VI в. до н. э. Совершенно очевидно, что для появления коллегии стратегов (особенно если учесть существование таксиархов, избиравшихся по филам) нужны были дополнительные стимулы. Поводом к ее возникновению становится обострение внешнеполитической обстановки и начавшееся противостояние со Спартой и ее союзниками, а также нарастание персидской угрозы. Но об этом мы будем говорить в следующем разделе. Не исключено, впрочем, и то, что стратеги были не просто одним из звеньев в военном руководстве фил, а военно-политическими лидерами Афин[374].

Кроме того, с именем Клисфена традиция связывает и введение «суда черепков» (остракизм), однако его реальное применение начинается много позднее. Не все ясно с датировкой этого нововведения. Аристотель в «Афинской политии» замечает, что впервые афиняне применили остракизм лишь после Марафонской битвы: «Спустя два года после победы (т. е. в 489/8 г. до н. э. – В. Г.), когда народ стал уже чувствовать уверенность в себе, тогда впервые применили закон об остракизме, который был установлен ввиду подозрения к людям, пользующимся влиянием, так как Писистрат из демагога и полководца сделался тираном. И первым подвергся остракизму один из его родственников Гиппарх, сын Харма, из Коллита, которого главным образом имел в виду Клисфен, издавая этот закон, так как хотел его изгнать» (Arist. Ath. Pol. 22. 3)[375]. Другой греческий автор, Андротион, сообщает, что остракизм был введен именно тогда, когда его впервые применили (FGrHist 324 F6). Мы обратимся к проблеме остракизма ниже – в специальном разделе.

Завершая разговор о реформах Клисфена, заметим, что созданный им политический строй нередко называют исономией (isonomia), что, по-видимому, следует понимать как равноправие или равенство перед законами[376]. В известных персидских дебатах Геродот рассматривает «исономию» как синоним демократии, что нередко экстраполируют и на Афины. «Что до народного правления, – замечает один из участников обсуждения, – то оно прежде всего обладает преимуществом перед всеми другими уже в силу своего прекрасного имени – “исономия”» (πλῆθος δὲ ἄρχον πρῶτα μὲν οὔνομα πάντων κάλλιστον ἔχει, ἰσονομίην) (Herod. III. 80)[377]. Далее Геродот замечает, что Клисфен, родившийся от брака Мегакла и Агаристы, – о чем, собственно, и шла речь в приведенном отрывке – «ввел филы и установил демократию» (ὁ τὰς φυλὰς καὶ τὴν δημοκρατίην Ἀθηναίοισι καταστήσας) (Herod. VI. 131). Правда, в другом месте установленный Клисфеном строй назван исегорией – равенством в праве публичных выступлений, например во время народных собраний. Рассказывая о победах, одержанных афинянами вскоре после свержения тирании, Геродот замечает: «Итак, могущество Афин возрастало. Ясно, что равноправие (isegorie) для народа не только в одном отношении, но и вообще – драгоценное достояние» (Herod. V. 78).

Сказанное нередко трактуется как доказательство того, что именно Клисфен установил демократию (именуемую в одном случае исономией в другом – исегорией) в Афинах. Однако очевидно, что понятие «исономия» используется Геродотом для противопоставления ее режиму тирании (Herod. III. 142, ср. V. 37). В связи с этим можно вспомнить стремление ликвидировать тиранию на о. Самос после смерти тирана Поликрата. Меандрий, слагая с себя властные полномочия, заявил, что устанавливает власть посередине, тем самым делая граждан равноправными (ἐς μέσον τὴν ἀρχὴν τιθεὶς ἰσονομίην ὑμῖν προαγορεύω) (Herod. III. 142)[378]. В том же контексте термин «исономия» используется в сколии в честь Гармодия и Аристогитона[379].

В литературе «исономия» нередко трактуется как восстановление равенства афинской аристократии, утраченного при тирании[380]. Иной точки зрения придерживается М. Оствальд, который считает «исономию» не формой правления, а принципом политического равенства[381]. Его точку зрения разделяет Р. Сили, полагающий, что речь в данном случае идет о создании правового государства (Rechtsstaat)[382].

Мы, в свою очередь, полагаем, что исономию уместно определить как устройство, безусловно имеющее отношение к демократии и обладающее некоторыми ее чертами. Если воспользоваться терминологией самих древних, это – средняя форма правления (или установление власти «посередине», как предлагал Меандрий), характеризующаяся равновесием его политических компонентов (сил)[383]. Власть при этом не принадлежит какому-либо социальному слою или группе, какому-либо должностному лицу или отдельному человеку. Действительно, после реформ Клисфена в Афинах не возникает такой должности или органа, которые были бы наделены бόльшими по сравнению с другими полномочиями. Значение должности архонта не только не увеличилось, но, скорее, упало, что и было позднее зафиксировано реформой 487/6 г. до н. э., которая ввела жеребьевку вместо избрания. Что касается стратегов, то и они не обладали исключительными государственными полномочиями.

Исономия определенно связана с реформой фил и стремлением Клисфена «перемешать» население Афин и Аттики. Создание триттий и демов предоставило равные права гражданам различных частей Аттики – жителям города, побережья и горной части страны. В этих преобразованиях, возможно, и было реализовано обещание Клисфена предоставить народной массе политические права (ἀποδιδοὺς τῷ πλήθει τὴν πολιτείαν) (Arist. Ath. Pol. 20. 1)[384].

Правда, Клисфен сохранил прежнюю – солоновскую – систему имущественных классов, что вполне могло означать сохранение политического доминирования прежней аристократии. И тем не менее территориальная структура фил и оформление демов безусловно были шагом вперед в эволюции политического строя Афин. Клисфен, как справедливо отмечает С. Хорнблауэр, привлек все население Аттики, а не только горожан, к принятию важных политических решений[385]. Другим следствием реформы фил могло стать ослабление, а возможно, и разрушение (хотя и не немедленное) прежних политических группировок, отдельные участники которых могли оказаться в различных филах и триттиях[386]. Впрочем, нельзя не заметить и стремление реформатора ослабить конкрурирующие политические группировки и усилить собственные позиции (в данном случае – позиции рода Алкмеонидов)[387].

1.5. Политическая эволюция: стимулы и результаты

После сказанного выше можно попытаться ответить на вопрос о том, что представлял собой механизм властвования в Афинах в период архаики и каким образом он изменялся. Другими словами, что же способствовало политической эволюции общества, а именно постепенному переходу от господства аристократии если еще не к самой демократии, то, во всяком случае, к более демократическому (или либеральному) политическому устройству. Отдельно следует сказать о том, что представляло собой государственное устройство, созданное афинскими реформаторами.

В начале периода архаики вся полнота власти, несомненно, принадлежала аристократии. Если использовать социологическую терминологию, «регион лидерства» был представлен довольно замкнутым слоем аристократов (евпатридов), бόльшая часть которых, скорее всего, обретала этот статус по наследству[388]. Попадание в него было скорее исключением, нежели правилом, хотя теоретически можно предположить, что социальные границы время от времени прорывались наиболее активными индивидами[389].

Вместе с тем следует отметить, что далеко не все аристократы имели равные возможности для политического доминирования. В чем же тут дело? С одной стороны, причиной этого могло быть тяготение аристократического режима к олигархии, что выражалось в стремлении наиболее влиятельных семейств и кланов монополизировать политическую власть. В этом мы видим одну из причин того, что представитель знатного рода и олимпионик Килон вынужден был домогаться власти вооруженным путем. С другой стороны, особенностью аристократии как социальной группы является, на наш взгляд, ее внутренняя неоднородность, проявляющаяся в негласно существовавшей иерархии – наличии в ней своего рода статусных групп. Верхние позиции такой иерархии занимали представители более родовитых семейств либо те, кто в силу иных причин был поставлен в исключительное положение в обществе. Любопытно, что упомянутое ранжирование будет сохраняться и в классический период. Далеко не каждый представитель аристократии будет иметь право и возможность возглавлять аристократические гетерии[390].

Можно было бы предположить, что верхние позиции социальной иерархии занимали представители тех семейств (кланов), которые относились к наиболее древним аттическим родам, стоящим на страже собственной исключительности. Однако историческая традиция говорит о другом. В первых рядах афинских аристократов мы видим выходцев из других частей Греции, нашедших в Афинах спасение от дорийского нашествия. Среди них – Медонтиды (последняя царская династия), Писистратиды, Алкмеониды[391]. По-видимому, этническая и географическая принадлежность не являлись факторами, снижавшими социальный статус и престиж. Сказанное вместе с тем не следует воспринимать как указание на то, что аристократический режим был обществом равных возможностей для аристократии.

Политическое доминирование, неразрывно связанное с происхождением и богатством, воплощалось в конкретных политических формах и способах осуществления власти. Последнее, на наш взгляд, могло происходить на двух уровнях: формальном, или институциональном, и неформальном. Формальная власть осуществлялась через государственные институты, неформальная власть состояла в том влиянии и политическом весе, которым располагала та или иная группировка, то или иное семейство. Значение неформального лидерства (доминирования), на наш взгляд, было тем выше, чем менее развиты были политические институты, т. е. собственно полис. Способствовало этому и то, что аппарат власти был прост, если не сказать примитивен. Должностные лица (например, архонты) не располагали каким-либо административным аппаратом, за исключением собственного окружения: вспомним, в частности, Мегакла и его sustasiotai (друзей), которые подавляли заговор Килона[392].

Итак, в чем же проявлялось господство аристократии в период архаики и как она осуществляла политическую власть? В царский период, если его считать реальностью, власть принадлежала царям и их ближайшему окружению, возможно объединенному в совет аристократии. Что же изменилось после ликвидации царской власти? Можно ли коллегию архонтов считать наиболее влиятельной, а архонта-эпонима ключевой государственной должностью? Некоторые древние авторы и, в частности, Аристотель считали, что так оно и было. Рассказывая о смуте в Афинах, вспыхнувшей после реформ Солона, Аристотель замечает, что борьба велась за должность архонта, которая тогда была наиболее значимой (Arist. Ath. Pol. 13. 3). Выше мы уже высказывали сомнения по этому поводу. Проведенный нами анализ, думается, позволяет присоединиться к тем, кто считает, что значение должности архонта было не так велико. Годичная магистратура едва ли могла стать политически значимой должностью. Ее значение состояло в том, что она открывала путь в ареопаг[393].

Тогда, быть может, ареопаг был ключевым политическим институтом раннеархаических Афин? Действительно, до реформ Солона значительные властные полномочия были сосредоточены в ареопаге, который мог контролировать не только процесс назначения высших должностных лиц, но и их деятельность (Arist. Ath. Pol. 8. 2). Правда, несмотря на это, исследователи считают, что основными функциями ареопага были не политические, а религиозные и судебные[394]. Но главное, на наш взгляд, это то, что нам ничего не известно о роли ареопага и ареопагитов во многих из упомянутых выше событий – от заговора Килона до реформ Клисфена. А если это так, то считать ареопаг наиболее значимым политическим институтом было бы неоправданно.

Сказанное позволяет предположить, что политическое доминирование, скорее всего, не было связано с конкретной государственной магистратурой или органом, т. е. осуществлялось неформально, вне политических институтов. Влиянием обладали представители наиболее знатных или влиятельных семей, которые возглавляли собственные группировки (гетерии), а также какое-то количество их сторонников. Стоит еще раз напомнить слова Аристотеля о том, что в олигархических режимах избрание на высшие государственные должности было обусловлено большим имущественным цензом или принадлежностью к гетериям (Arist. Pol. V. 1305 b 30–35).

По-видимому, лишь самые влиятельные семейства (кланы или гетерии) добивались избрания своих представителей на ключевые политические должности. Реальной мерой данного влияния можно считать возможность проведения своих представителей на ключевые посты, а также осуществление отстаиваемой политической линии. Впрочем, применительно к периоду архаики едва ли возможно говорить о существовании какой-либо иной политической линии, кроме удержания власти или влияния на нее. Соответственно, ту же цель преследовало и избрание на ключевые государственные посты.

Политическое доминирование (в чем бы оно ни заключалось) могло осуществляться как представителями одной группировки, так и коалициями. Можно предположить существование более или менее широких политических коалиций, включавших представителей нескольких влиятельных семейств. Они могли возникать как в целях захвата власти, так и в целях ее удержания. Существование коалиций в большей мере начинает ощущаться после реформ Солона. Коалициями были, в частности, политические группировки, боровшиеся за власть после реформ Солона, коалицией можно назвать и сторонников Исагора.

И все же, сколько бы широкой ни была та или иная коалиция, она не могла включать всех, кто стремился к власти. Тем семействам или политическим группам, которые в таком случае оказывались аутсайдерами, ничего не оставалось, как домогаться власти как легитимными, так и нелегитимными способами. К числу легитимных способов можно – предположительно – отнести различные (скорее всего, неформальные) способы оказания влияния теми или иными группами (или семействами), а также изменения в силовом поле, которые могли происходить в результате заключения новых персональных союзов или распада старых.

[353] Rhodes P.J. A Commentary… P. 253.

[354] Eliot C.W.J. Kleisthenes and the Creation of the Ten phylai // Phoenix. 1968. Vol. 22. No. 1. P. 3–17; Osborne R. Op. cit. P. 302–303.

[355] MacKendric P. An Aristocratic Reformer: Kleisthenes and After // Studies Presented to S. Dow on his Eighthieth Birthday / GRBS Monographs 10. Durham, NC: Duke University, 1984. Р. 194. П. МакКендрик полагает, что целью Клисфена было ввести городские триттии во все филы (Ibid.).

[356] Б. Мэнвиль предполагает, что принадлежность к дему заменяла принадлежность к фратрии, поскольку к моменту реформ Клисфена немалая часть жителей Аттики уже не принадлежала ни к одной фратрии или в силу тех или иных причин не была включена в них (Manville B. Solon’s Law of Stasis and atimia in Archaic Athens // TAPhA. 1980. Vol. 110. P. 219, n. 24).

[357] Ste Croix de G.E.M. Op. cit. Р. 139.

[358] Ibid.

[359] Sealey R. A History of the Greek City-States… P. 152.

[360] С доверием к словам Аристотеля относится, например, Х. Туманс (Туманс Х. Рождение Афины… С. 375).

[361] С этим обычно связывают сообщение Геродота о том, что во время войны с Эгиной афиняне располагали 50 кораблями (Herod. VI. 89). Правда, далее мы узнаем, что для морской экспедиции Мильтиад затребовал у афинян 70 кораблей (Herod. VI. 132).

[362] Whitehead D. The Demes of Attica. Princeton: Princeton University Press, 1986. P. 10 ff.

[363] Rhodes P.J. A Commentary… P. 252; Карпюк С.Г. Указ. соч. С. 19, 26–27.

[364] Это – Пробалинф, Гекала и Галимус (см.: Lewis D. Op. cit. P. 30–32).

[365] См. также: Карпюк С.Г. Указ. соч. С. 29.

[366] И при разработке реформы фил Клисфен, возможно, не был новатором. Он, в частности, мог воспользоваться примером Коринфа. См.: Salmon J. Cleisthenes (of Athens) and Corinth // Herodotus and his World. Oxford: Oxford University Press, 2003.

[367] Rhodes P.J. Athenian Boule… P. 1.

[368] Idem. A Commentary… P. 251. Позднее процедура была усложнена: фила избирала претендентов, которые затем избирались жребием.

[369] Lewis D.M. Op. cit. P. 35.

[370] Rhodes P.J. A Commentary… P. 533.

[371] Fornara C.W. The Athenian Board of Generals from 501 to 404 B.C. Wiesbaden: Steiner, 1971. Р. 3; Rhodes P.J. A Commentary… P. 264–265.

[372] Rhodes P.J. A Commentary… P. 265.

[373] Fornara C.W. The Athenian Board of Generals… P. 1.

[374] Ibid. Р. 7; Rhodes P.J. A Commentary… P. 265.

[375] Комментарии см.: Rhodes P.J. A Commentary… P. 267 ff.

[376] См.: Ostwald M. Nomos and the Beginnings of the Athenian Democracy. Oxford: Clarendon Press, 1969. P. 122 ff.

[377] М. Хансен, впрочем, высказывает сомнения на сей счет, обращая внимание на то, что у Геродота отсутствует понятие «Афинская исономия». Он полагает, что речь в этих дебатах идет о проблемах, актуальных во время написания Геродотовой «Истории» (Hansen M.H. The 2500th Anniversary of Cleisthenes’ Reforms and the Tradition of Athenian Democracy // Ritual, Finance, Politics. Athenian Democratic Accounts presented to D. Lewis. Oxford: Clarendon Press, 1994. Р. 27–28).

[378] См. также: Туманс Х. Рождение Афины… С. 386–387.

[379] Ostwald M. Nomos and the Beginnings… P. 97 ff.; Гущин В.Р. Клисфен и demokratia // Мнемон. 2018. Вып. 18. № 1.

[380] См., например: Ehrenberg V. Eunomia // Aspects of the Ancient World. Oxford: Blackwell, 1946. P. 89; Pleket H. Isonomia and Cleisthenes // Talanta. 1972. Vol. 4.

[381] Ostwald M. Nomos and the Beginnings… Р. 97.

[382] Sealey R. The Athenian Republic… P. 99.

[383] Гущин В.Р. Клисфен и demokratia… С. 75–80. В связи с этим любопытно привести мнение греческого философа Алкмеона, говорившего, что причиной здоровья является «демократическое равноправие (isonomia) сил влажного, сухого, холодного, горячего, горького, сладкого и прочих, а “монархия” среди них вызывает болезнь, поскольку монархия одной из двух [противоположностей] пагубна для другой» (Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 272–273).

[384] Комментарии см.: Rhodes P.J. A Commentary… P. 244–245.

[385] Hornblower S. Op. cit. P. 8.

[386] См. также: Туманс Х. Рождение Афины… С. 378.

[387] Bicknell P.J. Studies…; Карпюк С.Г. Указ. соч. С. 29.

[388] См., например: Берн Э. Лидер и группа. О структуре и динамике организаций и групп. Екатеринбург: ЛИТУР, 2004. С. 6 и сл.

[389] О процессе формирования аристократии в целом мы говорили в нашей кандидатской диссертации: Гущин В.Р. Архаическая Аттика. Динамика социальных отношений… Гл. 2 (на правах рукописи).

[390] См. об этом: Goušchin V. Aristocracy in Democratic Athens. Deformation and/or Adaptation // Deformations and Crises of Ancient Civil Communities. Stuttgart: Steiner, 2015. P. 47 ff.

[391] Писистратиды и Алкмеониды называются традицией выходцами из Пилоса (Суриков И.Е. Из истории греческой аристократии… С. 10).

[392] Геродот сообщает, что Мегакл действовал совместно с некими «пританами навкраров» (Herod. V. 71). О навкрарах и навкрариях см.: Зайцев А.И. Указ. соч. С. 62 и сл.

[393] Sealey R. Regionalism… P. 167. О том же пишет Э. Бэдиан (Badian E. Archons and strategoi… P. 1–34).

[394] См., например: Hignett C. Op. cit. P. 89 ff. О полномочиях ареопага до реформ Солона см.: Wallace R.W. The Areopagos Council…