Она хотела ответить, выразить свою благодарность, попросить, чтобы голос говорил, чтобы он вытащил ее из небытия в реальность... Но она не могла говорить.
— Я бы хотел освободить тебя, вернуть в мир звуков, прикосновений, запахов,— сказал голос. Мягкий и почтительный.— Но я пока не могу сделать этого. Есть люди, которые хотят, чтобы ты была здесь.
Голос уже был ей знаком, спокойный, уверенный. Она узнала его. Голос Кастро. Она хотела вскрикнуть.
— Харри Кейн и Джейхок Худ. Это они не хотят, чтобы я освободил тебя... потому, что ты не выполнила задание. Тебе было поручено узнать все о грузе рамробота 143. И ты не выполнила задания.
— Лжец! Лжец! Я выполнила! — Она хотела выкрикнуть всю правду. Всю правду. И, в то же время, она понимала, что этого и добивается Кастро. Но она так долго молчала.
— Ты хочешь мне что-то сказать? Возможно, мне удастся уговорить Худа и Кейна освободить твой рот. Ты. этого хочешь?
— Очень хочу,— подумала Полли.— Тогда я скажу тебе все, что о тебе думаю.— Что-то внутри ее еще сохранило здравый смысл. Сколько же времени она здесь? Не годы. И даже не дни. Ей хотелось пить. Впрочем, может они вводили ей воду. Однако, сколько бы времени она не провела здесь, ей удалось поспать. Кастро об этом ничего не знает. Он появился на несколько часов раньше.
Где же голос?
Все было тихо. Она ощущала слабое биение пульса в сонной артерии, но голоса не было.
Где же Кастро? Решил оставить ее гнить здесь?
Говори!
Говори со мной!
«Планк» был огромен, но жилое пространство занимало всего треть его объема. Много места занимали грузовые отсеки, двигатели, баки для горючего, энергоустановки. Поэтому на жилое пространство почти не оставалось места, однако в нем нашлась комната, вернее целые апартаменты для Иезуса Пьетро Кастро. Сейчас он находился в комнате, которая когда-то была гостиной: с диванами, карточным и кофейным столиками, с видеоустановкой, соединенной с корабельной библиотекой. Это была большая комната, слишком большая для космического корабля, где всегда не хватало места.
В комнате стоял огромный тяжелый ящик, опутанный трубками. Два охранника сидели рядом с ящиком, возле которого стоял Кастро, прижимая переговорную трубку к губам. Труба была соединена с ящиком.
— Дадим ей на размыление минут десять,— сказал он, засекая время.
Раздался зуммер его переносного телефона.
— Я в вивариуме,— сказал майор Янсен.— Девушка-колонистка, в этом нет сомнения. Она в одежде поселенки. Вероятно, где-то украла. Пока мы не знаем, где именно. Нам пришлось ввести в нее антидот, так как она получила сверхдозу усыпляющего.
— Она пришла одна?
—- Я не могу сказать с уверенностью, сэр. Есть две вещи. Во-первых, от ее аппарата отсоединены провода. Она не могла сделать это сама. Может из-за этого и проснулся один из пленников в тот раз?
— И затем освободил остальных? Я не верю в это. Вы бы заметили отсоединенные провода.
— Согласен. Значит, здесь был кто-то, кто отсоединил провода от аппарата девушки.
— Может быть. А второе?
— У одного из охранников не оказалось противогаза. Мы не смогли его найти. Сумка его пуста, а жена его сказала, что охранник, уходя, взял его с собой. Теперь он проснулся, но сам ничего не понимает. Кроме того, на его лбу есть рисунок, подобный тому, что мы уже видели на дверях.
— О!
— А это значит, что в самой полиции может быть есть предатель, сэр.
— Почему ты так думаешь, майор?
— Кровоточащее сердце не используется в качестве символа ни в одной из организаций. Только охранник мог нарисовать этот знак. Ведь сюда больше никто не входил.
Иезус Пьетро едва сдерживал свое нетерпение.
—- Может быть ты прав, майор. Завтра мы обсудим, как нам выяснить все это.
Майор Янсен поговорил еще немного, высказывая различные предположения. Пьетро слушал , вставляя соответствующие ремарки, и постарался быстрее закончить разговор