— Меня никогда не хватала полиция.
— Все дело в том, что полиция может делать все, что угодно. И в любое время. Причем она не оправдывается и не извиняется, даже если во время налета не найдено свидетельства преступления.
— Мне не хотелось бы ограничивать полицию. Это приведет к хаосу.— Парлетт сделал глоток вина.— Как же это сделать поумнее? Может ввести ордера на обыск, которые не позволят полиции войти в дом, если нет четких доказательств причастности хозяина дома к преступлению.
— Это выглядит неплохо.
— Я могу поподробнее изучить этот вопрос.
— Еще одно. Сейчас дело обстоит так, что полиция имеет исключительное право хватать людей и осуждать их. Даже на смерть. Мы хотим каким-то образом участвовать в судебных разбирательствах.
— Я думал над этим, Кейн. Я предлагаю создать закон, по которому человека можно считать виновным, только если в суде его признает виновным большинство. Судить будут пять поселенцев и пять колонистов. Все суды будут публичными и будут передаваться по телевидению.
— Прекрасно.
И тут вступил в разговор долго молчавший Худ.
— Вы понимаете, что любое ваше предложение ослабляет положение и могущество больницы?
Парлетт нахмурился.
— Возможно. Ну и что.
— Вы говорите так, как будто на планете существует только две группы. Но их три! Вы, мы и больница! Причем, больница — самая могущественная группа. Парлетт, ты изучал нашу организацию черт знает сколько времени. А сколько времени ты изучал Иезуса Пьетро Кастро?
— Я давно знаю его,— задумчиво сказал Парлетт.— Я знаю, что он умен. Но вряд ли я знаю в точности, каковы его мысли.
— Харри знает. Харри, скажи, что сделает Кастро, если мы захотим уменьшить права полиции?
— Я не понимаю тебя,— ответил Парлетт.— Кастро хороший преданный человек. Он всегда делает только то, что в интересах поселенцев. Возможно, я недостаточно хорошо его знаю, но я твердо знаю, что он слуга поселенцев. Все, что хорошо для поселенцев, хорошо для него. Он, примет все, что примут поселенцы.
— Черт побери, Худ прав,— сказал Харри Кейн.— Я знаю Кастро лучше своего отца. Я просто еще не думал о нем.
— Иезус Пьетро Кастро — это хороший, преданный...
— Слуга поселенцев. Верно. Подожди минуту, Парлетт, дай мне договорить.
— Во-первых, каких поселенцев? Каким поселенцам он предан?
Парлетт фыркнул. Он взял свой стакан и увидел, что он уже пуст.
— Он не предан всем поселенцам подряд. Более того, я скажу, что большинство поселенцев он не уважает. Он уважает тебя и некоторых других. По сути он уважает идеального поселенца, такого, кто отвечает его идеалу: умного, корректного, знающего как обращаться с подчиненными и колонистами, чтобы их интересы и интересы поселенцев максимально совпадали.
Теперь посмотрим, что же предалагаем мы. Ордера для полиции. Мы лишаем полицию права по своему усмотрению хватать колонистов и отправлять их в банк органов. Мы указываем полиции, кого они могут хватать, а кого не могут. Что-нибудь еще, Джей?
Энергия. Мы хотим лишить больницу монополии на энергию. О, после этого у полиции будет совсем мало работы и Кастро придется многих уволить.
— Верно. Неужели вы думаете, что все поселенцы планеты согласятся с этим?
— Нет, конечно, не все. Но мы можем получить согласие большинства.
— К дьяволу твое большинство. Кому из поселенцев будет предан Кастро?
Парлетт потер затылок.
— Я понимаю вас. Судя по тому, что вы говорили о Кастро, он будет поддерживать консервативную фракцию.
— Именно так. Он будет поддерживать тех, кто ни в коем случае не пойдет на компромисс. И вся полиция пойдет за ним. Он их шеф.