— Я не понимаю,— сказала Лидия.— Я не понимаю никого из вас. За что мы боролись? За что умирали? Чтобы уничтожить банк органов?
— Миссис Хэнкок,— мягко сказал Парлетт.— Вы кое-что упускаете из виду. Дело вовсе не в том, согласятся ли с этим колонисты или поселенцы. Они, конечно, не согласятся. Но я сам не позволю вам это сделать.
— Да-а,— Лидия презрительно, подняла бровь.— Ведь тогда вы умрете, не так ли?
— Да, я умру. А вы нуждаетесь во мне.
— Почему? Зачем вы нужны нам? Разве что сначала нужно ваше влияние и ваши советы.
— Моя армия. У меня более сотни верных людей. Они готовились к этому дню очень долго. Все они подчиняются моим приказам беспрекословно. И все они хорошо вооружены.
Лидия хрипло вздохнула.
— Мы сделаем все, что можно, миссис Хэнкок. Банк органов мы не устраним, но мы устраним несправедливости.
— В первую очередь мы должны разработать закон, в соответствии с которым каждый колонист имеет равные права с поселенцами на медицинскую помощь больницы и банка органов,— сказал Харри Кейн.
— Нельзя слишком давить, Харри. Помни, что мы должны удовлетворить обе группы людей.
— Тьфу! — сказал миссис Хэнкок и было невозможно сказать, что она собирается делать, заплакать или броситься в драку.
Все они сидели вокруг стола, держа в руках забытые стаканы. Худ сидел чуть поодаль, забытый всеми и чего-то выжидающий.
— Самое главное,— сказал Парлетт, что мы можем сделать всех равными перед законом.. Мы можем сделать это, но при этом не производить перераспределения богатств. Вы согласны с этим?
— Не совсем.
— А что вас беспокоит?
— Нам нужны свои электростанции.
— Прекрасно. Сначала вся планета будет пользоваться существующими станциями, но со всременем мы построим энергостанции и на Гамме и на Дельте.
— Хорошо. Мы еще хотим гарантированный доступ в банк органов.
— Это проблема. Банк есть банк, и вы не можете взять оттуда больше, чем положили. Мы будем иметь все меньше осужденных преступников, которые будут делать вклады в банк, и все больше больных людей, которые нуждаются в помощи банка.
Худ откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол. Глаза его были полузакрыты, как будто он погрузился в сладкие грезы.
— Значит нужно организовать лотерею. И обязательно интенсивные исследования в области аллопластики, которые должны финансироваться поселенцами.
— Почему поселенцами?
— Потому что все деньги у них.
— Хорошо, мы договоримся об этом. Что-нибудь еще?
— Есть много несправедливых законов. Мы не хотим никаких ограничений ни в строительстве домов, в которых мы живем, ни в одежде, которую носим. Хотим свободно передвигаться по планете. Иметь право покупать любую технику за ту цену, какую платят и поселенцы. Мы хотим ограничить права полиции.
— Почему? Это же полиция. Она будет защищать ваши законы.
— Парлетт, если бы когда-нибудь в твой дом врывалась полиция, если бы в тебя стреляли усыпляющими пулями, душили газом...
— Я никогда не был повстанцем.
— Ты говоришь, черт знает что.
Парлетт улыбнулся. И голова его стала похожей на череп.