А здесь, снаружи, не изменилось ничего.
— Помоги мне,— молил он кого-то или что-то. Он не знал, кого и что. Он не знал ничего.
На Плато религия не существовала.
Но вдруг Мэт осознал, что есть только один путь, чтобы попасть внутрь. Он сошел с дороги и начал искать что-нибудь подходящее для его цели. Вот оно! Обломок бетонной плиты, грязный и неровный. Мэт подошел к воротам и начал барабанить в них.
— Кланг! Кланг! Кланг!
Над стеной появилась голова.
— Прекрати ты, бастард!
— Пустите меня!
Голова оставалась над стеной.
— Ты колонист?
— Верно.
— Не двигайся. Стой смирно! — Человек поговорил с кем-то. Появились обе руки над стеной. В одной был пистолет, в другой телефонная трубка.
— Хэлло, хэлло! Отвечайте, черт побери!.. Уатт? Говорит Хобарт.
Какой-то идиот колонист подошел к воротам и барабанит в них. Что он хочет? Ол райт, сейчас спрошу.
Голова посмотрела вниз.
— Ты хочешь войти?
— Да.
— Он говорит, что хочет войти. Почему он решил придти сюда? О, ясно, Уатт. Я просто немного растерялся. Ведь такое случилось впервые.
Дежурный повесил трубку. Голова его и пистолет продолжали смотреть на Мэта. Немного погодя ворота бесшумно скользнули в стены.
— Заходи,— сказал дежурный.— Держи руки на голове.
Мэт вошел. Дежурный спустился к нему по лесенке.
— Иди вперед. Там, где огни, главный вход, видишь? Иди туда.
Главный вход было трудно не заметить. К огромной бронзовой двери вела широкая лестница с мелкими ступенями. По обеим сторонам двери стояли гигансткие дорические колонны. И лестница и колонны были сделаны из мрамора или из полимерного заменителя.
— Не оборачивайся,— рявкнул дежурный. Голос его дрожал.
Когда они подошли к двери, дежурный достал свисток и засвистел. Дверь бесшумно открылась. Мэт вошел.
И только теперь дежурный расслабился.
— Что тебе нужно здесь? — спросил он более спокойно.
Страхи Мэта вернулись к нему. Он был Тут. Эти коридоры и есть больница. До этого момента он не думал. Если бы он мог, он бы побежал сейчас. Вокруг него были стены и на окнах металлические решетки. Кое-где были двери, но все закрытые. Незнакомый запах висел в воздухе.
— Я спросил, что тебе...
— Я хочу, чтобы меня судили.