Алёнкины университеты (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чем же он её так разжалобил? – удивилась Елена Петровна.

— Сказал, что родился недоношенным болезненным ребёнком, а теперь вынужден жить без родной матери и это ему очень трудно.

— А твоего сына сотрудница не пожалела?

— Похоже, что нет.

— Алёна, надо что-то делать. Так жить дальше нельзя, потребуй от Клауса, чтобы он оградил Ромку от издевательств.

— Это бесполезно. Я много раз жаловалась ему на Мишеля, но он мне не верит. При отце парень ведёт себя сдержанно, да ещё жалуется, что его оговаривают.

— Может, тебе уйти от него? 

— А куда я уйду? Добиваться что-либо в Германии мне бесполезно. Кто поверит иностранке? Возьму Ромку да уеду назад в Россию.

— Ты столько терпела, и вдруг всё бросить?  К кому ты поедешь?

— Есть к кому, - заверила Алёна.

Елена Петровна догадалась, к кому, но переспрашивать не стала. Через пару недель снова позвонила. На этот раз Алёна не жаловалась, даже похвасталась, что ходила с Клаусом отмечать свой дембель.

— Что это за дембель такой? - переспросила Елена Петровна.

— Два года совместной жизни с Клаусом! А это означает, что по законам Германии в случае развода меня не выпроводят из этой страны.

— Как Ромка? Не обижает ли его Мишель?

— Бывают стычки, но реже, - ответила Алёна.

Положение Ромки в семье Клауса тревожили отца и Елену Петровну. Они отправили Алёне письмо, в котором советовали использовать любые способы, чтобы оградить мальчика от притеснений взрослого парня. «Можешь всегда рассчитывать на нашу помощь. Но учти, если что-то случится с ребёнком, ты сама себе этого никогда не простишь», - приписали они.

Такое резкое письмо возмутило Алёну. Она больше не стала звонить отцу и подходить к телефону. Если телефонную трубку брал Клаус, то непременно говорил, что жена занята и прекращал разговор.

— Как же дочь напоминает мне свою мамашу! - возмущался отец. – Сначала взбудоражила нас своими горестными рассказами, теперь решила прекратить с нами дальнейшие отношения.

— Похоже, что ты прав, - согласилась Елена Петровна. – Лучше бы она нам ничего не рассказывала о своей «счастливой» жизни в Германии.

— Так-то оно так, но только от неё мы узнали о страданиях Ромки. Придётся всё-таки позвонить Ивану.

На следующий день разговор с бывшим зятем состоялся.

— Я уже слышал от Ромки, что его обижает Мишель, но что я могу поделать? – растерялся Иван. – Знаю, что и Алёне нелегко приходится. Если бы она у меня попросила прощение, я бы давно её принял назад. Кстати, я приеду в Германию в сентябре на Ромкины каникулы, тогда и разберёмся.

— В сентябре нет каникул, они заканчиваются в августе, - уточнил отец. – Впрочем, это на мою дочь похоже, у неё всегда ложь переплетена с правдой. Между прочим, она нам ещё в начале лета сообщила, что они с Клаусом взяли путёвки в Венецию на две недели в сентябре и собирались ехать туда вместе с Ромкой. На это время они даже хотели отпросить мальчика из школы. Теперь мне понятно, что она спланировала. Вы останетесь вдвоём с сыном, а они уедут отдыхать. Ты, Иван, приехал бы в августе, когда у ребёнка действительно начнутся каникулы, а то он будет бегать по улицам один без присмотра.

— Неудачно получается, я тоже не хочу, чтобы Ромка пропускал школьные занятия, - огорчился Иван. - Но теперь, что-либо менять уже поздно, билеты на самолёт заказаны. Когда приеду, обязательно тебе, отец, позвоню. Может быть, с Ромкой к вам в гости приедем, если ты, конечно, не возражаешь.

— Приезжайте, будем рады.

Но бывший зять не выполнил обещание.

— Наверняка Алёна ему не разрешила, - заподозрила Елена Петровна. А Иван не осмеливается ей прекословить, он всё ещё надеется попасть в Германию. Только я сомневаюсь, что его намерение когда-нибудь осуществится.

— Это даже не главное. Ведь за всё им придётся расплачиваться, - подытожил Алёнкин отец. - Только Ромку жалко.

Говорят, время лечит. Боль, принесённая отцу, медленно утихала, но выбросить из головы горькие думы о дочери и внуке он так и не смог. Несколько месяцев он продолжал переписываться с Ромкой по электронной почте, и обменивался с внуком новыми фотографиями.

Каждое письмо мальчик начинал с одинаковой фразы: «Я живу харашо». Русскую грамоту он так и не освоил, но зато начал бойко разговаривать на немецком языке.