К тому времени и сын Клауса окончил выпускной класс школы почти с одними пятёрками, то есть совсем плохо. С такими результатами трудно было продолжить дальнейшую учёбу, но отцу удалось пристроить Мишеля на курсы поваров. Это был уже не тихий мальчик, как раньше. Ни учиться, ни работать он не хотел. До обеда парень спал, а проснувшись и плотно позавтракав, оглушал Алёну и соседей однообразными ритмами современного «рэпа». Вечерами парень где-то развлекался, частенько возвращался домой за полночь под хмельком. Алёна терпела и надеялась, что всё утрясётся, робко пыталась сделать пасынку замечание. Мишель полностью её игнорировал, продолжая жить в своём весёлом ритме.
Проводя большую часть времени на работе, Клаус редко видел сына, а постоянные жалобы жены на Мишеля его начали раздражать.
— Парню сейчас трудно, поэтому не надо на него давить, - потребовал он.
Летом Алёну ждал ещё один сюрприз. Провести каникулы у Клауса решила его тринадцатилетняя дочь Ванесса. Когда-то скромная девочка неожиданно для Алёны превратилась в разбитную девицу с упрямым и своенравным характером. Для дочери Клауса в комнате брата поставили раскладушку. Днём она так же, как брат, охотно спала, а вечера проводила на дискотеках. Ночной сон Ромки нередко прерывался от шума новоявленных родственников. Не обращая внимания на спящего ребёнка, они обсуждали свои проблемы, шутили, смеялись, иногда закуривали. Всё это беспокоило Алёну, но она была бессильна что-либо изменить. С Ромкой у неё было меньше проблем, чем с ними. Она не успевала мыть посуду за детьми Клауса и прибирать разбросанные по всей квартире вещи. Любые её просьбы соблюдать порядок они принимали в штыки. Даже Ромка начал подражать им.
— Почему им можно, а мне нельзя? – обижался он.
— Сынок, не уподобляйся им и слушайся маму, с ними пусть разбирается их отец.
Клаус призывал всех к терпению:
— Гедульд, гедульд! То есть терпение-терпение! - повторял он.
С каждым днём терпение Алёны таяло, она решила с сыном съездить в Россию.
— Ни в коем случае, - запретил муж. – Ты добилась своего и привезла ребёнка в Германию, теперь живи здесь.
У Алёны другого выбора не было.
Иван частенько звонил по телефону в Германию, желая услышать голос сына и бывшей жены, узнать подробности их новой жизни. Если трубку брал кто-то из мужчин, он просил пригласить Ромку. Если у телефона оказывалась Алёна, то беседа между ними затягивалась. Бывший муж охотно рассказывал ей о родственниках и знакомых, делился новостями. Алёна восторгалась новой жизнью и успехами сына.
— Ромка может часами сидеть в подвале и собирать какие-то электронные схемы, - рассказывала мать.
— Неужели в квартире не нашлось места для нашего сына?
— Ромка любит заниматься в одиночестве, а в подвале очень спокойно. Он надевает беспроводные стереонаушники, которые мы ему купили на присланные тобой деньги, - подчеркнула Алёна. – И занимается своим любимым делом, слушая музыку. Да и в квартире довольно тесновато, где он разложит свои многочисленные железки и проводки? – посетовала Алёна. – Но Клаус настроен, снять другое жильё, попросторнее, и тогда всем места хватит.
Из Ромкиных уст звучала фраза, ставшая уже привычной: «У меня всё хорошо».
Иван мечтал навестить сына, заодно посмотреть, какова жизнь в Германии. Бывшая жена не возражала, даже посоветовала остановиться у её отца.
— Обвинив меня во всех смертных грехах, ты теперь с моим отцом подружился, - пошутила Алёна. – Позвони и договорись с ним. Для тебя это будет проще и дешевле. Он тебя встретит, поживёшь у него, а потом решим, как поступить дальше.
Иван прислушался к совету бывшей жены, дозвонился до её отца и тут же начал жаловаться:
— Да, отец, ты оказался прав, Алёна меня предала. Когда она уезжала с Ромкой, так и сказала, что вышла замуж за Фрица всерьёз и очень счастлива.
— Эту новость я тебе давно сообщил. Ты что мне не поверил?
— Поверил. Но Алёна ввела меня в заблуждение, уверяя, что совсем не любит этого немца. Вот я и надеялся, что она одумается и вернётся, - оправдывался бывший зять.
— Ты, Иван, меня всё больше удивляешь. То ты защищаешь Алёну, призываешь меня к терпению и принимаешь её у себя дома, то снова её обвиняешь в непорядочности.
— Она же к сыну приезжала, - пояснил Иван.
— Но жила у тебя, - заметил отец Алёны. – И вы учили ребёнка лгать, что его мать останавливалась у подружки. Что же ты теперь хочешь от меня?
— Я звоню тебе, отец, чтобы сообщить о своём приезде в Германию.
— Ну и приезжай, кто тебе мешает?
— Дело в том, что я хотел бы остановиться у тебя, отец.
— Во-первых, я тебе никакой не отец. Во-вторых, как я буду принимать тебя, если ты отдал свою жену на пользование другому мужику, а следом послал и сына в чужую семью. Если бы ты, Иван, поступил как настоящий мужик и боролся за них, я бы тебя понял, поддержал и принял. Теперь – нет. Вы все ведёте непонятную для меня, но отвратительную игру. Жаль только внука.
Категоричный отказ отца разочаровал и рассердил Алёну. На его неуступчивость она тут же пожаловалась Клаусу.