Над гнездом кукухи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джоуи Рыба-в-бочке получил двадцать тысяч долларов и три «Кадиллака» за договор. Только водить не умел.

Вижу игральную кость.

Изнутри вижу, а сам на дне. Я грузило, нагружаю кость, чтобы выпадало одно очко. Нагрузили кость, чтобы выпадали два очка — змеиные глаза, — и я грузило, шесть бугров подо мной, словно белые подушки, на другой стороне кости, шесть очков всегда будут снизу, сколько ни бросай. А другая кость как нагружена? Готов спорить, тоже на одно очко. Змеиные глаза. Играют с жуликами против него, а я грузило.

Вот трясут кости. Эй, леди, коптилка пуста, а детке нужна пара новых лаковых туфель. Смотри в оба. Хоп!

Облажался.

Вода. Я лежу в луже.

Змеиные глаза. Снова поймали его. Вижу над собой одно очко: он не может побить замороженную кость в переулке за едальней — в Портленде.

Переулок — это туннель, холодный, потому что солнце не светит до вечера. Позволь… повидать бабушку. Пожалуйста, мама.

Что же он сказал, когда подмигнул?

Кто на запад — ни пера, на восток — ни пуха.

Не стой у меня на пути.

Черт возьми, сестра, не стой у меня на пути Пути ПУТИ!

Я бросаю. Хоп. Черт. Опять закрутились. Змеиные глаза.

Учительница говорит, у тебя светлая голова, сынок, стань кем-нибудь…

Кем, папа? Коверщиком, как дядя Волк Сам-себе-судья? Корзинщиком? Или просто пьяным индейцем?

Слушай, рабочий, ты же индеец, да?

Ага, верно.

Что ж, должен сказать, речь у тебя вполне грамотная.

Ага.

Что ж… обычного, на три доллара.

Они бы так не задавались, если б знали, что у нас с луной. Будет вам, черт возьми, обычный индеец… Тот, кто — как же там? — идет не в ногу со всеми, слышит другой барабан.

Снова змеиные глаза. Ёлы-палы, эти кости холодные.

После бабушкиных похорон мы с папой и дядей Бегуший-и-скачущий Волк выкопали ее. Мама с нами не пошла; она о таком сроду не слыхивала! Чтобы вешать труп на дереве! От такого кто угодно тронется.

Дядя Волк Сам-себе-судья с папой просидели двадцать дней в вытрезвителе в Даллесе, играя в пьяницу, за осквернение могилы.

Она же наша мать, едрит ее в корень!

Это ровным счетом ничего не меняет, ребята. Вы не должны были выкапывать ее. Не знаю, когда вы, индейцы негодные, это усвоите? Так где она? Ну же, говорите.

Хуй тебе, бледнолицый, сказал дядя Сам-себе-судья, сворачивая самокрутку. Не дождешься.

Высоко-высоко на холмах, на вершине сосны, она водит по ветру старой рукой, видит сны и ведет счет облакам, обретая покой под старый напев: …кто на запад — ни пера, на восток — ни пуха…

Что ты сказал мне, когда подмигнул?

Оркестр играет. Хорошо гульнули — Четвертое июля.