— Я… я не уверен, — сказал он наконец, избегая ее взгляда. — Просто это прозвучало так… не знаю. — Мне показалось это странным. — Его тон смягчился, и он улыбнулся, пытаясь успокоить ее. — Извини, если напугал. Меня это удивило, вот и все.
Ари неуверенно кивнула; в чертах ее застыло недоверие.
— Ладно. Если ты уверен, Спенс, я…
— Забудь! Со мной уже все в порядке. Но мне надо подумать. Завтра, если что-нибудь надумаю, расскажу.
— Доброй ночи, Спенс. — Ари помахала рукой и ушла. Спенс некоторое время слушал, как ее шаги удаляются по дорожке, затем покинул укрытие и вышел из парка через другой вход.
Аджани, скрестив ноги, сидел на смятой кровати. Он был бос и сейчас больше, чем когда-либо казался мудрым, всезнающим гуру, одетым в белый балахон. Руки он сложил ладонями вместе, кончики пальцев слегка соприкасались. Спенса он выслушал молча. Теперь Спенс ждал, что скажет его друг.
— Что ж, — промолвил Аджани, — теперь мы располагаем еще одним фактом, которому следует найти место в общей картине.
— И как мы будем искать ему место? — озадаченно спросил Спенс. — Я пока не вижу никаких связей… Может, это просто совпадение.
— Никаких совпадений не бывает! — категорично заявил Аджани. — Ни в науке, ни в планах Бога. Связь необходимо установить. Возможно, она нам поможет.
— Матери Ари нет в живых. Как она может нам помочь?
— Сама Ари может знать больше, чем ей кажется. Надо выяснить.
— Честно тебе скажу, я в толк не возьму, какая может быть связь между странным суеверием, бытующим в горах Индии, женщиной, которой я даже никогда в глаза не видел, и мной.
— Случаются и более странные вещи. Ты же сам решил, что связь есть, иначе не стал бы реагировать так. Подсознательно ты был уверен в существовании такой связи.
— Ничего такого тут нет. Сначала ты упомянул об этом, а потом Ари — вот меня и тряхнуло. Я думал, вдруг это подсказка такая, но теперь я в этом совсем не уверен.
— А я вот думаю, что ты просто боишься того, что можешь найти.
— Боюсь? — Спенс невесело усмехнулся. — Если бы я боялся, я бы тебе вообще об этом не стал рассказывать.
— Я имею в виду, что ты просто боишься совать нос в прошлое своей возлюбленной, — осторожно сказал Аджани.
— А что, это так заметно, что мы влюблены? Не припомню, чтобы я когда-нибудь говорил тебе об этом.
Аджани рассмеялся, и напряжение, накопившееся в комнате, ушло вместе с его смехом.
— А тебе и не нужно было ничего говорить. У тебя на лице все написано. Любой, у кого есть глаза, может это увидеть — я отличаюсь от остальных только тем, что знаю ее имя, вот и все.
— Согласен, ты проницательный. Из тебя получился бы отличный шпион.
— Все ученые немного шпионы. Мы ищем ключи к загадкам вселенной.
— Ладно. А с моей-то загадкой что будем делать?
— Мудрить не будем. Просто спросим у Ари. Возможно, она сообщит нам какие-нибудь подробности.
— Я подумал… особенно после твоих слов, Ари никогда не говорила о своей матери. Я так понимаю, для нее это болезненная тема, ну, то, что она умерла так рано. Боюсь, если я начну расспрашивать, это причинит ей боль.
— Значит, будем предельно осторожны и бережны в нашем расследовании. Это же не очень сложно, не так ли?
— Наверное, нет. Но мне это не очень нравится. Я нервничаю.
— Может быть, ты что-то чувствуешь?
— Что, например?
— Возможно, мы приближаемся к сути нашей загадки…