Эти слова привели Спенса в замешательство. Аджани работал на станции и достиг вершины в своей области.
— Что может быть выше вашего положения здесь и сейчас? — спросил он.
— Они надеялись, что я стану пурохитой — родовым священником.
— А-а, так вы все-таки индус? — спросил обескураженный Спенс.
— О, нет! — засмеялся Аджани. — Я использую слово «священник» в общем смысле. Мы христиане. Моя семья надеялась, что я стану как минимум министром, королевским советником, как мой дедушка.
Это заявление было совершенно непонятно Спенсу. Для него религия была пережитком, эпохой суеверия в истории человечества. Как истинный ученый, он ей просто не интересовался.
— Вас это удивляет, Спенс? — Аджани даже слегка наклонился вперед, задавая вопрос.
— Ну, наверное. Мне казалось, что люди уже не воспринимают религию всерьез.
— Ошибаетесь. Религия — необходимый элемент человеческого бытия. Истинная религия возвышает.
— Возможно. Я просто не думал об этом, — Спенс неловко поерзал на стуле.
— Не вы один. — Аджани широко улыбнулся. — Но я пригласил вас вовсе не для исповеди или проповеди.
Спенс расслабился и откинулся на спинку стула.
— Я и в самом деле думал, зачем я вам мог понадобиться…
— По эгоистичным соображениям. Я хотел познакомиться с вами поближе. — Аджани сцепил руки под подбородком и уперся локтями в колени. Видно было, что он обдумывает следующие слова. — И — я не хочу вас обидеть — мне показалось, что вам очень не помешал бы друг.
Спенс так удивился, что лишился дара речи. За словами Аджани скрывалось что-то важное, чего он пока не понимал. Во всяком случае, он насторожился.
— Я ценю ваше внимание, — медленно проговорил он и понял, что не смог скрыть недоверия в голосе.
— А что тут такого необычного? — Сейчас Аджани напомнил Спенсу мангуста перед атакой на кобру.
— В общем-то, ничего. У меня много друзей, — Спенс очень надеялся, что его не попросят перечислить их имена.
— Ну и замечательно! Я хотел бы, чтобы вы и меня включили в их число.
Вот теперь Спенс растерялся по-настоящему.
— Я бы с радостью воспринял вас в качестве друга, Аджани. Я серьезно. — Спенс произнес это совершенно искренне.
Несколько мгновений они молчали. Аджани смотрел на Спенса так, словно читал по его лицу будущее. Спенс чувствовал странное волнение, комната вдруг стала расплываться у него перед глазами. Он ощущал внимание Аджани, но пока не знал, чем оно вызвано. Было так, словно в комнату вошло некое незримое существо. От него исходила мощная сила.
— Я вижу тьму, окружающую вас, — неожиданно произнес Аджани, и его слова поразили Спенса в самое сердце. — Она клубится, как облако. Вы не хотите рассказать мне, что вас так беспокоит?
Глава 16
… Гром, похожий на рёв, затихал вдали. Спенс не мог решить, слышит ли он эти звуки в действительности, или они ему только почудились за ударами пульса, отдающегося в ушах. Он опять падал сквозь бесконечную тьму, медленно вращаясь в пустоте.
Он не знал, как долго это продолжалось. Время не имело значения в этом пространстве, лишенном ориентиров. Но вскоре он увидел — далеко впереди, словно в устье далекого туннеля — белый свет. Он разрастался по мере того, как Спенс приближался к источнику, пока не заполнил все вокруг нежным сиянием. Он совершенно ясно увидел большой светящийся диск, похожий на луну среди окружающей тьмы.
На его глазах диск начал менять очертания. В нем проступило некое подобие человеческого лица. Диск стал ближе, а может, это Спенс приближался к нему, и стало понятно, что это вовсе не луна, а человеческий череп.
Черные, пустые глазницы медленно повернулись к Спенсу, вперив в него отвратительный пустой взгляд. В какой-то момент Спенс понял, что череп стремительно надвигается на него из мрака, а сам Спенс становится все меньше и меньше.
Мучительные спазмы страха сотрясали его тело — ему казалось, что он слышит стук собственных зубов. Сердце колотилось о ребра. Он хотел закричать, но язык словно примерз к нёбу.
Спенс умалялся, череп приближался и вскоре заполнил все поле зрения. Пустые глазницы превратились в огромные черные ямы. Спенс вытянул руки, стремясь предотвратить неизбежное, как казалось, столкновение, но тут же опустил их, заметив, что его вносит в одну из глазниц.