Маракотова бездна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Кстати, мистер Хедли, — окликнул меня ученый, когда я повернулся, чтобы уйти. — Кажется, вы пока не женаты?

— Нет, — ответил я. — Не женат.

— И ни о ком не должны заботиться?

— Нет.

— Хорошо! — одобрил профессор. — До сих пор я не обсуждал с вами цель нашего путешествия, поскольку по ряду личных соображений хотел сохранить информацию в секрете. Одна из причин такого молчания — страх, что кто-нибудь воспользуется моей идеей и опередит меня с ее воплощением. Когда научные планы приобретают известность, с их автором могут обойтись примерно так же, как в свое время Амундсен обошелся со Скоттом. Если бы Скотт держал свой замысел в тайне, то Южный полюс открыл бы он, а не Амундсен. Что касается меня, я считаю свое предназначение не менее важным, чем открытие Южного полюса, а потому предпочитаю молчать. Но сейчас мы уже стоим на пороге собственного великого достижения, и никакой соперник не сможет украсть мои планы. Завтра же мы отправимся к настоящей цели предпринятого путешествия!

— И в чем же заключается настоящая цель? — с плохо скрытым волнением уточнил я.

Профессор Маракот порывисто подался вперед, а аскетичное лицо его осветилось неиссякаемым энтузиазмом фанатика.

— Наша цель, — произнес он торжественно, — изучение дна Атлантического океана.

Здесь я должен прервать повествование: полагаю, что известие поразило вас, Толбот, ничуть не меньше, чем меня. Если бы я был писателем, то, скорее всего, остановился бы на этом кульминационном моменте. Но поскольку моя задача состоит в честном, непредвзятом изложении событий, то скажу, что после этого знаменательного сообщения я провел в каюте профессора Маракота еще целый час и узнал массу интереснейших деталей, которые должен поведать, пока остается время до отхода на берег последней на сегодняшний день шлюпки.

— Итак, мой юный друг, — понимающе кивнул ученый. — Теперь вы можете свободно обо всем писать, ибо к тому времени, как ваше послание достигнет берегов Англии, мы уже совершим эпохальное погружение.

Сделав это туманное, малопонятное замечание, профессор Маракот коротко рассмеялся: у него весьма своеобразное чувство юмора.

— Да, сэр, — продолжил ученый. — В данном случае выражение „эпохальное погружение“ подходит наилучшим образом: это будет грандиозное событие, которое непременно войдет в анналы мировой науки. Позвольте со всей ответственностью выразить твердое убеждение в том, что современная доктрина относительно экстремального давления в глубине океана абсолютно ошибочна. Ясно, что существуют иные факторы, нейтрализующие отрицательное воздействие толщи воды, хотя я пока что не готов сказать, в чем именно эти факторы заключаются. Такова одна из проблем, которые нам предстоит решить. Позвольте спросить, какого давления можно ожидать на глубине в милю? — Маракот пристально посмотрел на меня сквозь большие очки в толстой роговой оправе.

— Не меньше тонны на квадратный дюйм, — ответил я. — Это значение убедительно доказано.

— Главной задачей первопроходца было и остается опровержение бытующих в науке „убедительных“ доказательств. Включите мозги, молодой человек. Весь последний месяц вы регулярно добываете самых хрупких и деликатных представителей океанской фауны. Эти существа настолько чувствительны и уязвимы, что с трудом удается без повреждения переместить их из сети в аквариум. Но хотя бы раз вы обнаружили отрицательные последствия воздействия на них экстремального давления?

— Давление компенсировалось, став одинаковым внутри и снаружи, — бойко ответил я.

— Слова! Пустые разглагольствования! — воскликнул профессор Маракот, нетерпеливо покачав головой. — Вы же поднимали из глубины шарообразных рыб. Например, вид, по-латыни называемый Gastrostomus globulus. Разве этих милых обитателей нижних океанских сфер не расплющило бы под воздействием того давления, о котором вы говорите? Или взгляните на кольца в раструбе нашего трала. Разве на глубине они превратились в плоские лепешки?

— Но как же в таком случае объяснить болезненный опыт водолазов?

— Несомненно, это серьезный аргумент. Ныряльщики действительно ощущают значительное воздействие на самый чувствительный орган человеческого тела: внутреннюю поверхность уха. Но согласно моему плану мы вообще не испытаем дополнительного давления, так как будем погружаться в стальном ящике с дающими полный обзор окнами из особо прочного стекла. Если давление не окажется столь высоким, чтобы повредить листы толщиной в полтора дюйма, сделанные из закаленной и покрытой двойным слоем никеля стали, то оно не представит опасности и для нас — людей, находящихся внутри спускаемого аппарата. Таким образом, мы продолжим проведенный в университете Нассау эксперимент братьев Вильямсон, о котором вы, несомненно, знаете. Ну а если вдруг мои расчеты окажутся ошибочными… пару минут назад вы сказали, что не обязаны ни о ком заботиться. Мы возложим свои жизни на алтарь великой научной истины. Но если предпочтете остаться в стороне, я спущусь в пучину в одиночестве.

Признаюсь: замысел профессора показался мне абсолютно безумным, и все же спасовать перед таким вызовом было невозможно. Некоторое время я провел молча, в сосредоточенной задумчивости.

— На какую глубину вы намерены погрузиться, сэр? — уточнил я наконец.

На столе перед Маракотом лежала карта. Он поставил иглу циркуля в точку, лежащую на юго-западе от Канарских островов, и пояснил:

— В прошлом году я измерил батиметрические параметры в данном районе и обнаружил чрезвычайно глубокую впадину. Лот опустился на двадцать пять тысяч футов! Я первым сообщил об открытии. Полагаю, что в недалеком будущем эта океаническая низменность появится на картах под названием „Впадина Маракота“ или каким-то подобным.

— Ради бога, сэр! — в тревоге воскликнул я. — Вы же не собираетесь спуститься в эту бездну?

— Нет-нет, — с улыбкой ответил профессор. — Не волнуйтесь. Ни трос, ни воздуховоды нашего аппарата не позволят достичь глубины больше полумили. Я лишь попытался наглядно объяснить вам, что вокруг этой пропасти, несомненно, появившейся давным-давно в результате извержения вулкана, на глубине не больше трехсот морских саженей существует гребень в виде узкого кольцеобразного плато.

— Триста морских саженей! То есть треть мили!

— Именно так. Примерно треть мили. Предполагаю, что мы опустимся в своем маленьком, но устойчивом к давлению наблюдательном аппарате на этот подводный берег и займемся всеми доступными научными наблюдениями. Переговорная трубка свяжет нас с кораблем и позволит оперативно отдавать распоряжения. Трудностей не возникнет. Как только сочтем необходимым подняться, немедленно сообщим на борт, и коллеги поднимут нас.

— А воздух?

— Его будут подавать в аппарат по воздуховодам.

— Но ведь под водой совершенно темно!

— Боюсь, что вы правы: это действительно так. Эксперименты Фоля и Сарасена на Женевском озере доказали, что на глубину не проникают даже ультрафиолетовые лучи. Но так ли это важно? Мы будем обеспечены мощным электрическим освещением от корабельных двигателей, дополненным шестью сухими двухвольтными батареями, соединенными таким образом, чтобы вырабатывать ток с напряжением в двенадцать вольт. В сочетании с военной сигнальной лампой Лукаса в качестве подвижного отражателя система в полной мере удовлетворит наши потребности. У вас остались еще какие-то сомнения?