Маракотова бездна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Воздуха уже не хватало: нам вновь пришлось спасаться порцией кислорода из баллона. Внезапно мы осознали, что не просто голодны, а зверски голодны, и с остервенением набросились на предусмотрительно запасенную Маракотом простую, но сытную еду — тушеную говядину с хлебом и маслом, закончив трапезу щедрой порцией разбавленного водой виски. Подкрепив силы и оживив восприятие, я сидел возле своего окна в подводный мир и мечтал о последней сигарете, когда перед глазами возникло нечто, породившее круговорот странных мыслей и предчувствий.

Я уже сказал, что окружавшая нас серая долина была усеяна похожими на холмы образованиями. Непосредственно перед моим иллюминатором, на расстоянии примерно тридцати футов, находился особенно большой холм. Сбоку на нем виднелась характерная отметка, снова и снова повторявшаяся до тех пор, пока цепочка не выходила из поля зрения. На пороге смерти трудно заинтересоваться чем-то, связанным с внешним миром, и все же у меня перехватило дыхание и едва не остановилось сердце, когда, к своему удивлению, я осознал, что вижу хотя и стертый, обросший ракушками, но явно различимый и, несомненно, вырезанный человеческой рукой фриз — узор на камне. Маракот и Сканлэн мгновенно отозвались на мой призыв и с нескрываемым восхищением обратили внимание на результат вездесущей творческой энергии.

— Да это же резьба! — воскликнул Билл Сканлэн. — Должно быть, этот чудной холм — не что иное, как часть здания. Значит, и все остальные холмы — тоже здания. Послушайте, профессор, кажется, мы попали не куда-нибудь, а в самый настоящий город.

— Да, это действительно древний город, — подтвердил Маракот. — Геология учит, что некогда моря были континентами, а континенты — морями. Однако я никак не могу согласиться с тем, что в столь недавние времена могло произойти атлантическое оседание почвы, как в четвертичный период. Хотя… приходится признать, что пересказанные Платоном египетские предания основаны на фактах. А вулканические образования убедительно доказывают, что оседание материка происходило в результате бурной сейсмической активности.

— Смотрите, возвышенности расположены в определенном порядке, — заметил я. — Кажется даже, что это не отдельные здания, а башни и архитектурные детали какого-то единого величественного строения.

— Ну еще бы! — согласился Билл Сканлэн. — По углам явственно заметны большие купола, а между ними притаились купола поменьше. Если бы можно было увидеть все целиком! Наверняка здесь поместился бы весь завод «Меррибэнкс»!

— В результате долговременных заносов на поверхности остались только самые высокие фрагменты крыши, — пояснил профессор Маракот. — С другой стороны, здание до сих пор не рухнуло. На большой глубине держится постоянная температура чуть выше 32 градусов по Фаренгейту, что сдерживает и даже останавливает разрушительные процессы. Даже разложение устилающих океанское дно и порождающих свечение органических остатков происходит очень медленно. Но присмотритесь! Эти знаки — вовсе не декоративный узор, а содержащая некий текст надпись!

Сомневаться в правоте нашего мудрого наставника не приходилось. В ряду постоянно повторялся один и тот же символ. Открывшийся нашим изумленным взорам фриз действительно представлял собой чередование букв какого-то древнего алфавита.

— Я изучал финикийские археологические находки и вижу в этих знаках нечто знакомое и наводящее на плодотворные размышления, — задумчиво произнес профессор. — Итак, мы обнаружили древний город, но это удивительное открытие унесем с собой в могилу. Больше мы ничего не сможем выяснить: книга знаний захлопнулась. Согласен с вами в том, что чем скорее настанет конец, тем лучше.

Да, финал экспедиции стремительно приближался. Воздуха ощутимо не хватало; мы уже мучительно задыхались. Содержание углекислого газа повысилось настолько, что кислород с трудом преодолевал давление и едва пробивался из баллона. Встав на диван, можно было глотнуть более чистого воздуха, однако уровень затхлости заметно повышался. Профессор Маракот с отрешенным видом сложил руки на груди и безвольно опустил голову. Билл Сканлэн, окончательно обессилевший от воздействия углекислого газа, распростерся на полу. У меня отчаянно кружилась голова, а на сердце навалилась невыносимая тяжесть. Я закрыл глаза: чувства стремительно притуплялись. А когда с трудом поднял веки, чтобы в последний раз взглянуть на прекрасный мир, который покидал, тут же с изумленным криком вскочил на ноги.

Сквозь иллюминатор на нас смотрело человеческое лицо!

Не бред ли это? Я схватил профессора за плечо и с силой встряхнул. Он резко выпрямился и удивленно, утратив дар речи, взглянул на призрак. Если он видел его так же отчетливо, как я, значит, это не была всего лишь причуда моего угасающего сознания. Лицо выглядело длинным, худым и смуглым, с короткой остроконечной бородкой и быстрыми, зоркими темными глазами, пытливо изучавшими каждую деталь нашего трагического положения. Кажется, человек все понимал; тем не менее лицо выражало крайнюю степень изумления. В нашем аппарате горел свет, и, должно быть, перед ним предстала ужасающая картина тесной камеры смерти, где один обреченный обитатель уже лежал на полу бездыханным, а двое других, с мучительно искаженными близкой кончиной чертами, задыхались и едва не теряли сознание. Мы оба — и я, и профессор Маракот — беспомощно держались за горло, а тяжело вздымавшаяся грудь свидетельствовала об отчаянии. Человек взмахнул рукой и исчез.

— Он нас бросил! — горестно воскликнул Маракот.

— Или поспешил за помощью. Давайте поднимем Сканлэна и положим на диван. На полу он наверняка умрет.

С трудом мы втащили механика на узкий диван, а его голову аккуратно положили на подушки. Лицо Сканлэна стало серым, он что-то бормотал в бреду, но пульс по-прежнему прощупывался, хотя и слабо.

— Надежда еще есть, — прохрипел я.

— Но это же безумие! — из последних сил отозвался профессор. — Как человек может жить на океанском дне? Чем здесь дышать? Должно быть, мы стали жертвами коллективной галлюцинации. Мой юный друг, мы с вами определенно сходим с ума, причем одновременно.

Глядя на застывшую в неживом призрачном свете пустынную серую долину, я подумал, что Маракот прав, но спустя миг заметил движение. Вдалеке показались тени, вскоре получившие определенные очертания и превратившиеся в целенаправленно приближавшиеся человеческие фигуры. По океанскому дну к нам спешила группа людей, а мгновение спустя все они собрались перед одним из иллюминаторов и, показывая на нас пальцами, активно жестикулируя, начали о чем-то бурно спорить. В толпе присутствовали несколько женщин, но подавляющее большинство составляли мужчины. Один из них отличался от остальных более высоким ростом, мощной фигурой и очень большой головой с пышной черной бородой. Этот человек определенно пользовался особым авторитетом. Он быстро осмотрел наш аппарат и, поскольку край его не помещался на том холме, куда мы приземлились, увидел в дне люк. Тут же отправил одного из спутников в том направлении, откуда все появились, и принялся знаками требовать, чтобы мы открыли дверь.

— Почему бы и нет? — спросил я. — Утонуть ничуть не страшнее, чем задохнуться. Так или иначе, конец один.

— Может быть, и не утонем, — с надеждой в голосе ответил Маракот. — Поступающая снизу вода не сможет подняться выше уровня сжатого воздуха. Дайте Сканлэну немного виски. Пусть сделает усилие, даже если оно окажется последним. Необходимо, чтобы наш друг принял вертикальное положение.

Я влил в рот механика немного алкоголя. Тот с усилием проглотил терпкую жидкость и изумленно посмотрел вокруг. Вдвоем с профессором мы посадили Билла на диван и встали по обе стороны. Выглядел он ошарашенным, а соображал, судя по всему, совсем плохо, но я все-таки в нескольких словах объяснил ситуацию.

— Если вода зальет батареи, может возникнуть отравление хлором, — предупредил профессор. — Откройте все баллоны с воздухом: чем выше станет давление, тем меньше воды к нам попадет. А сейчас помогите мне повернуть рычаг и открыть люк.

Хотя я чувствовал, что принимаю участие в коллективном самоубийстве, навалившись как следует все вместе, мы сдвинули с люка круглую пластину. Как и следовало ожидать, булькая, пенясь и сверкая в электрическом свете, в наш маленький дом тотчас хлынула вода. Быстро достигла она наших щиколоток, колен, пояса, и на этом уровне внезапно остановилась. Однако давление воздуха оказалось невыносимым. Головы у нас закружились, а в ушах застучала барабанная дробь. Долго существовать в такой атмосфере было невозможно. Чтобы удержаться на ногах, пришлось из последних сил вцепиться в край стола.

Стоя, мы уже не могли смотреть в иллюминаторы и не знали, что делается для нашего освобождения. Трудно было представить, что подошедшие люди способны оказать эффективную помощь, и все же решительный, деловой вид собравшихся и особенно властный облик их коренастого бородатого предводителя внушали туманную надежду. Неожиданно лицо вождя появилось в круглом отверстии, а спустя миг он пролез в люк и ловко забрался на диван, чтобы встать рядом с нами. Оказавшийся приземистым, не выше моего плеча, плотный мужчина с исполненными заинтересованной уверенности большими карими глазами словно бы хотел успокоить нас: «Бедняги, думаете, что попали в ловушку? Не бойтесь, я отлично знаю, как вас спасти».

Только сейчас я заметил одну поразительную особенность пришельца: человек, если он действительно принадлежал к тому же биологическому виду, что и мы, находился в прозрачном скафандре, закрывавшем голову и тело, но оставлявшем свободными руки и ноги. Оболочка была настолько тонкой и малозаметной, что в воде оставалась невидимой, но сейчас, на воздухе, блестела серебром, хотя сохраняла прозрачность тончайшего стекла. На каждом плече под защитной пленкой виднелись странные, похожие на удлиненные ящики со множеством отверстий, округлые выступы, отчего казалось, что костюм нашего спасителя украшен эполетами.

Вскоре в донном люке появилось другое смуглое лицо: очередной посетитель бросил нам что-то, напоминавшее стеклянный пузырь, а за ним и еще два. Неведомые предметы закачались на поверхности воды. Потом мы получили шесть небольших коробочек с тесемками, и новый знакомый привязал по одной к плечам каждого из нас по примеру того, как они держались на его собственных плечах и плечах первого гостя. Вскоре я начал понимать, что существование удивительного подводного народа ничуть не нарушает законов природы: оказалось, что в то время как одна из коробочек подает воздух, вторая накапливает продукты дыхания. Затем спаситель через головы надел на нас прозрачные скафандры, и с помощью эластичных лент они плотно обхватили предплечья и талию, так что вода уже не могла проникнуть внутрь. Теперь мы снова дышали легко, и я с радостью заметил, что профессор Маракот смотрит на меня прикрытыми стеклами очков глазами, в которых, как прежде, сверкают лукавые искры, а широкая улыбка Билла Сканлэна доказывает возвращение к жизни: наш незаменимый механик возродился и снова стал самим собой. Новый друг взглянул на каждого из нас серьезно, но с очевидным удовлетворением и жестом пригласил сквозь люк покинуть камеру, чтобы последовать за ним на океанское дно. Тут же к нам протянулась дюжина благожелательных рук, готовых помочь выбраться на свободу и поддержать в первых неуверенных шагах по глубокому илу.

Даже сейчас, по прошествии времени, я не могу забыть ощущение чуда! Целые и невредимые, мы втроем оказались на дне вулканической пропасти, под слоем океанской воды высотой в пять с лишним миль! Где же то ужасное давление, которое возбуждало воображение множества ученых? Мы ощущали его ничуть не больше, чем мелькающие вокруг маленькие рыбки. Да, тела наши действительно находились под защитой оказавшихся крепче закаленной стали тонких, прозрачных оболочек, но ведь открытые руки и ноги испытывали всего лишь плотное соприкосновение с водой, со временем становившееся практически незаметным. О, до чего же было чудесно стоять рядом с товарищами и смотреть на смертельную ловушку, из которой нам неожиданно посчастливилось выбраться! Батареи продолжали вырабатывать электричество, и со стороны камера представлялась фантастическим объектом, всеми четырьмя сторонами излучающим яркий, привлекающий тучи рыбешек свет. Потом предводитель взял профессора Маракота за руку и, тяжело ступая по липкой поверхности, повел его через водную трясину. Стараясь не отставать ни на шаг, мы с Биллом Сканлэном пошли следом.

Вскоре произошло удивительное событие, поразившее наших новых знакомых ничуть не меньше, чем нас самих. Над головами внезапно появился небольшой темный объект. Покачиваясь и кружась, он медленно спустился из тьмы и в конце концов достиг дна неподалеку от того места, где все мы остановились, застыв от неожиданности. При ближайшем рассмотрении объект оказался не чем иным, как глубоководным лотом, опущенным с борта парохода «Стратфорд», чтобы изучить водную воронку, куда мы безвозвратно провалились. Раньше мы уже наблюдали начало его путешествия, однако, судя по всему, трагедия исчезновения спускаемого аппарата приостановила операцию. Теперь же изучение продолжилось без малейшего подозрения на то существенное обстоятельство, что закончится оно почти у наших ног. Очевидно, на корабле не поняли, что уже достигли дна, поскольку лот остался неподвижно лежать в иле. Прямо над моей головой туго натянулся тонкий трос, сквозь пять миль воды связавший меня с палубой парохода. Ах, если бы можно было нацарапать весточку и прицепить к неожиданному посланнику! Идея, конечно, абсурдная, и все же неужели невозможно отправить наверх сообщение о том, что все мы по-прежнему живы? Куртка была покрыта прозрачной оболочкой, из-за чего карманы оказались недостижимыми, однако ниже пояса меня ничто не сковывало, а носовой платок привычно лежал в кармане брюк. Я вытащил его и крепко привязал к тросу над лотом. Ощутив воздействие извне, автоматический механизм сразу отделил груз, и белый клочок полотна улетел в земной мир, который мне самому, должно быть, больше не суждено увидеть. Новые знакомые с глубоким интересом изучили металлический лот весом в семьдесят пять фунтов и забрали с собой туда, куда все мы шли.

Извилистый путь лежал между многочисленных холмов, однако уже через пару сотен ярдов мы остановились перед маленькой квадратной дверью с массивными колоннами по обе стороны и непонятной надписью на перемычке. Дверь оказалась открытой, и мы вошли в большую пустую комнату, а за спиной тут же опустилась управляемая изнутри герметичная перегородка. В своих прозрачных шлемах мы, конечно, ничего не слышали, однако, постояв несколько минут, поняли, что где-то рядом работает мощный насос: уровень воды вокруг стремительно понижался. Уже через четверть часа под ногами оказался потертый пол из каменных плит, а новые знакомые деловито принялись расстегивать эластичные крепления и снимать с нас защитные костюмы. Спустя пару мгновений мы уже свободно дышали в теплом, хорошо освещенном помещении, а жители бездны дружелюбно собрались вокруг и, улыбаясь, принялись по-товарищески похлопывать нас по плечам. Говорили они на странном гортанном языке, из которого мы не понимали ни единого слова, однако улыбки на лицах и сияние благожелательности в глазах не требуют перевода даже в океанской пучине. Прозрачные скафандры заняли свое место на ввинченных в стену пронумерованных крючках, а любезные хозяева то ли повели, то ли потащили нас во внутреннюю комнату, откуда начинался длинный коридор с заметным, довольно значительным уклоном. Когда позади закрылась дверь, уже ничто не напоминало о том невероятном факте, что мы попали на дно Атлантического океана, чудесным способом выжили, но при этом превратились в навсегда отрезанных от привычного земного мира невольных гостей неведомого подводного народа.

Только сейчас, освободившись от кошмарного напряжения, мы ощутили, что окончательно измучились морально и ослабли физически. Даже считавший себя новым Гераклом Билл Сканлэн с трудом волочил ноги, а мы с профессором без сил повисли на плечах добрых спасителей. И все же, несмотря на усталость, по пути я не пропустил ни единой подробности. Не составило особого труда понять, что воздух здесь постоянно вырабатывался и нагнетался какой-то машиной, а затем толчками подавался через небольшие круглые отверстия в стенах. Рассеянный свет, несомненно, исходил из флуоресцентной системы, не так давно привлекшей внимание европейских инженеров взамен лампы накаливания. Светильники представляли собой укрепленные под потолком продолговатые цилиндры из прозрачного стекла. Я успел заметить это, прежде чем коридор привел нас в просторную гостиную с покрытым толстыми коврами полом, золочеными креслами и широкими оттоманками, вид которых напомнил предметы обстановки египетской гробницы. Люди разошлись по своим делам, а рядом с нами остались трое опекунов: бородатый предводитель местного народа и двое его помощников.