– Но мне похуй, Ди Белл, – он резко ставит бокал обратно на столик. – Ясно, малышка? – мои зрачки расширяются, а пальцы сжимают бокал. – Похуй, что не знаем. Похуй на сложности. Похуй на грёбаную пропасть, – наследник мафии притягивает меня резко к себе, мягко сжимая мой затылок. От неожиданности мой бокал выскальзывает и разбивается между нами. Но я даже пискнуть не успеваю, потому что Кано оглушает своим рыком: – Я не сдамся, Джессика. Не отпущу. И не уйду сам.
Мои каблуки раздавливают стекло под ногами, потому что Майк затягивает меня в поцелуй. Горячий и властный. Отчаянное дыхание сплетается с нашими надеждами. Они пробиваются сквозь сердцебиение, они искрятся на кончиках пальцев. Наши языки пытаются связать узел из наших чувств, потому что…
– Я люблю тебя, Джесс. Я, сука, ничего так сильно в своей жизни не любил, – признание наследника мафии врывается в моё открытое сердце и разлетается по венам вместе с кровью. – И я не должен был позволять себе так любить… – он сжимает мои щеки, а я мну рубашку на его груди. – Но я позволил, Ди Белл. Я позволил себе тебя любить.
Я вся дрожу и горю от его взгляда. Пораженная и счастливая от каждого слова, сказанного его устами. Я бы хотела, чтобы кто-то написал об этом песню, а лучше книгу. Чтобы навсегда запечатлеть момент, когда мы любили сильнее всего. И даже если это ошибка, он прав… потому что и я…
Ничего сильнее.
Никогда.
– Майкл Кано, никто тебе и не позволит отпустить меня. Ясно? – улыбаюсь, ощущая как сильно склеились ресницы от солёной влаги. Соль еще никогда не была такой райской. – Я не позволю тому, кого люблю… отпустить меня. Никогда, капо ди капи, – кусаю нижнюю губу. – Я часть твоей мафии, я твоя будущая жена. От такого нельзя отказаться, Кано, – почти рычу. – Не от любви. Лишь позволь… – тянусь к его лицу и смягчаюсь. – …любить тебя. И я буду любить тебя всю жизнь.
Он ошарашен. И он на таком срыве, что мы вот-вот сорвёмся в пропасть. Добровольно. Еще чуть-чуть…
– Джесс, мать твою…
Срыв.
Меня подхватывают на руки, заставляя простонать каждое сказанное слово ещё раз. Несут на диванчик с одержимой потребностью развязывая завязки на моей талии. Он срывает топ с моей груди. И я тоже не могу ничего с собой поделать, расстёгиваю его рубашку. Путаюсь и разрываю пуговицы. Наследник мафии сдирает её с себя и я впиваюсь в его бицепсы, когда падаю спиной на мягкий плед. Майк спешно стягивает мою юбку вместе с трусиками и взбирается сверху. Его лихорадит точно так же, как и меня.
– Позволишь сделать мне это?
Гладит меня по щеке. Смотрит из-под опущенных ресниц. Просит, умоляет… в конце концов, утверждает.
– Да, капо ди капи, – улыбаюсь.
Краснею определённо, но заигрываю с ним взглядом.
Он тоже улыбается. Ведёт кончиками пальцев к моей груди, касается соска… Аааах.
– Но это навсегда, Джессика Ди Белл, – возвращает мне задумчивый взгляд. – Ты навсегда моя. Только для меня, – сглатывает. – А я только для тебя. Навсегда.
И я ему верю. И я этого хочу.
И, наверное, это тот самый момент, который показывает, что у нас есть с ним кое-что общее. Возможно, даже самое главное. Понятие о ценности семьи. Он хочет так, как у его родителей. А я хочу так, как у моих. Чтобы навсегда. Чтобы не было больше никого. Даже если трудно, даже если больно… но навсегда. Потому что просто невозможно полюбить кого-то другого.
– Чёртов Кано… – шепчу. – Надо же было так встрять…
– Взаимно, Ди Белл, – ухмыляется счастливо. – Самый ёбаный пиздец в моей жизни. Но я так за него благодарен, малышка.
– И я…
Глава 28
Джессика
Майк расстёгивает ширинку, и я сглатываю. Горячая волна накрывает меня от кончиков пальцев на ногах до замерших мурашек на губах. Это и волнение и желание. Они сплелись в симбиозе моего внутреннего краха. Я хочу отдаться будущему капо ди капи. И от этой мысли щекотливые искорки возбуждаются на лепестках. Господи, боже…
Он достаёт презерватив из кармана прежде чем избавиться от штанов. Ох. Мой взгляд кружиться вокруг его стояка и шелестящей бумаги, которую Майк ловко разрывает. Слегка хмурится, натягивая его. И сразу же добавляет:
– Это лишь в первый раз, детка, – ухмыляется. – В следующий раз я возьму тебя без этой резиновой херни.
– Ты прав, тем более, большинство презервативов нельзя компостировать и перерабатывать… это вредно для планеты, – нервное вырывается из меня.
Майк дарит мне снисходительный взгляд и нависает сверху.
– Сильно переживаешь?