Мой взгляд сфокусирован на светлой макушке. Ева спит. В какой-то момент морщит курносый нос и, пошевелившись, удобнее укладывает голову на мое плечо.
Всего пару движений, от которых замерзает кровь, и меня окончательно оглушает. Единственное, что я слышу и на что реагирую, это ее размеренное дыхание и свое сердцебиение. Тяжелые, гулкие удары.
Касаюсь прохладной кожи, чуть дольше задерживая свою руку на Евиных пальцах. Она не реагирует на мои касания, продолжая спать, абсолютно не ведая, что происходит наяву.
Хочется насладиться этим состоянием подольше. Такая не наигранная беспомощность вперемежку с очарованием. Вот что я сейчас вижу. Будто Ева стянула с себя разноцветную тряпку, скрывающую ее настоящую. Ранимую, расслабленную, живую.
Нет ни дерзости, ни колкости.
Только безмятежность и манящие своим изяществом губы. Бледно-розовый чувственный рот, где нижняя губа чуть пухлее верхней.
Завораживает и угнетает одновременно.
Сознание расслаивается. Одна его часть хочет попробовать эти губы на вкус, другая – с высокомерием вопить забыть и не вспоминать, потому что все это большая сделка. Фикция. Афера. Что угодно, но только не правда.
Сложная математическая задачка, но с уже известным ответом. Ноль.
Ноль чувств. Ноль эмоций. Ноль настоящего.
– Вы сюда спать, что ли, пришли?
Не с первого раза реагирую на голос Арса. Поворачиваюсь на звук заторможенно. Приходится даже встряхнуть головой, чтобы собрать разлетевшиеся по черепной коробке мысли в кучу.
– Отвали.
Шумаков ухмыляется, не забывая пройтись по Еве заинтересованным взглядом.
Хотя нет, смотрит он обычно, как и на любую другую девчонку. Не в Шумакове тут дело, а в моем восприятии. В скребущем, до коликов неприятном душе чувстве, определение которому я пока дать не могу.
Где-то глубоко внутри, конечно, догадываюсь, но выудить это из недр подсознания и озвучить даже самому себе пока не решаюсь.
Снова касаюсь руки Евы, но только теперь где-то в области согнутого локтя. Не хочется будить ее резко, но и отказать себе в прикосновении к ней тоже не выходит.
– Ты уснула, – говорю склонившись к ее уху, – слышишь?
Она медленно открывает глаза. Черные зрачки еще стянуты плотной сонной дымкой. Ева хмурится, осматривается и, сообразив, что происходит, дергается в сторону.
Длинная серьга в ее ухе цепляется за мою футболку.
– Блин.
Только это не позволяет ей отстраниться сразу. Удерживает еще на какие-то минуты, связывая нас толстым канатом непонятных и слишком противоречивых эмоций.
Ее пальцы пытаются как можно быстрее решить эту проблему. Дерганные движение выдают волнение.
– Ты себе так половину уха выдерешь. Дай сюда.
Отвожу ее руки в сторону, отцепляю позолоченный металл от темного материала.
– Спасибо. Я пойду. Пока…
Ева торопливо хватает свою куртку и выбегает за дверь, оставляя за собой приятный шлейф духов.
Я не иду за ней следом, потому что придется что-то говорить, но что? Вариативное мышление сейчас в глубокой спячке. Спускаюсь вниз где-то через час, поздороваться с заехавшими московскими друзьями.
Останавливаюсь в баре, бегло сканирую шумный зал. Парни заскочили буквально на пару минут разведать обстановку и двинули дальше. Я же еще не решил: оставаться или сваливать домой.
Бармен ставит передо мной бутылку минералки. Расплачиваюсь, задевая глазами знакомые очертания.