– Это скучно, красивая.
– Не согласна.
– Конечно, ты ж сама на соке.
Мот лыбится и подается назад, запивая свои рассуждения вискарем прямо из бутылки. Ева же демонстративно закатывает глаза и теряет всякий интерес в глазах своего нового знакомого.
– Молчать и загадочно смотреть ему идет гораздо больше. Я отойду. Где тут…
– Выйдешь и сразу налево, – указываю пальцем на дверь, прикрывая глаза.
Накатывает какой-то анабиоз. Ни говорить, ни шевелиться больше не хочется. Вся эта картинка начинает раздражать, как и люди вокруг. Эти провалы в безмятежность начались после смерти отца, когда хотелось отойти в сторону от кишащего эмоциями мира. Выключиться и ничего не чувствовать. За все время, что отца с нами нет, я неплохо преуспел в этом отрыве от реальности.
Евино «спасибо» звучит где-то вдалеке. Все, что могу, это практически неуловимо кивнуть.
Как только Лейкина уходит, рядом со мной материализуется Вик.
– Я чего-то не знаю?
– В плане?
Лениво приподымаю бровь. Шевелиться ради тупой болтовни нет никакого желания.
– Ева.
– Я в курсе, что это Ева.
– Значит, все же не знаю. Как ты ее сюда затащил?
– Домин, отвали.
– Я и не приставал, просто интересно. Чтобы Лейкина решила затусить в нашей компании…
– Тебя это волновать не должно.
Вик еще немного любопытничает, но, пару-тройку раз нарвавшись на мое молчание, просто сваливает в другой конец комнаты.
То, что Ева вернулась, я понимаю по запаху. Ее духи вновь забивают легкие до самой критичной отметки. И дело не в резкости или запахе. А в том, что моя чувствительность повышена, когда она вертится где-то рядом.
– Ты спишь?
– Нет, – качаю головой.
– Я хотела спросить про завтрашний театр.
– Давай потом. Разговоры о театре меня мало интересуют.
– Ладно.
Отчетливо слышу в ее голосе упрек. Даже могу представить, что она откинулась на спинку дивана, сложив руки на груди, просто полыхая недовольством. Пусть. Ведь идя сюда, она явно думала, что я буду к ней приставать. Так что пусть радуется, что не угадала.
Проходит минут двадцать, судя по тому, что сейчас уже звучит пятый трек подряд, когда сквозь окружающий шум из голосов и музыки я чувствую прикосновение к своему плечу. Открываю глаза с желанием избавиться от прикосновения и точно придушить Домина за то, что он никак не может оставить меня в покое. Но взметнувшаяся в воздух рука замирает, потому что в мое плечо упирается не рука Домина.
Это Ева, прижавшаяся ко мне щекой.
Глава 15
Звуки вокруг снова стихают.