– Чего?
– Помнишь, я про Валиева тебе говорила…
– Ага.
Одинцов на удивление почти не реагирует на мои слова. Может быть, это хороший знак?
– Завтра мне нужно сходить с ним в Мариинку… Его дядя, ну, для которого весь этот спектакль, как бы пригласил…
– Во сколько?
– В пять или в шесть, не помню.
Максим кивает и, дожевав, вытирает рот обратной стороной ладони.
– Я тут вот что подумал… Ты только сразу в штыки не воспринимай, ладно?
– Конечно. Что?
– Ты же вроде как нужна этому мажорику, так?
– Ну, для дяди… Чтобы обмануть.
– Вот. Я всю ночь прикидывал, думаю, мы можем поиметь с него бабок.
– В смысле?
– Ну смотри, он тебе обещал с поездкой помочь, по программе, но это когда будет? Вдруг обманет.
– Да вряд ли…
– А если? И что, мы, получается, с носом останемся.
– Мы?
– Ну, ты и я… Так вот, мысль-то какая. Тебе нужно с него, по-хорошему, между делом трясти деньги.
– Деньги?
– Ну вот смотри, вы в театр идете. Платье тебе надо. У тебя этих платьев одним местом жуй. Любое наденешь, а денежки, что он на шмотки даст, себе в карман положишь.
– В карман?
– Ну да. Платье, потом там еще одно, может. Туфли. Так и скажи, чтоб не упасть в грязь лицом перед его родственником. Они там все в брендах поголовно ходят. Ты должна соответствовать.
– Если просить деньги на бренды, вряд ли мое платье за них потом прокатит.
– Ну съездим на Апрашку*. Там полно подделок нормального качества.
– Ты сейчас серьезно?
– А ты думаешь, что они прям разбираются? Тупо на ценники же смотрят. Если дорого, значит, точно не подделка.
– Это как-то неправильно.
– Ладно, не бери в голову, я так, просто поразмышлял. Иди ко мне.
Макс улыбается и, оттолкнувшись от спинки стула, вытягивается во весь рост.