Sindy rella: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Седовласый старик окинул холодным взглядом присутствующих. Поредевшие волосы норовили выбиться из-под короны, спадая на лоб. Тусклые ледяные глаза прошлись по каждому из подданных, доводя их до дрожи. Будто лёгкий морозец сковывал кожу, впиваясь в неё иголками, хотя жаркое лето не оставляло шансов на долгожданную прохладу. Старинный деревянный стол, собравший вокруг себя короля и лордов, повидал много взлетов и падений, но затянувшееся молчание Его Величества вызывало больший страх, чем распределение войск в наступление. Придворные едва заметно переглядывались между собой, но никто не решился нарушить тишину, высказавшись первым.

Прошло не менее часа, когда хриплый голос короля прозвучал чуть слышно: — Казна пуста! Такого бедственного положения мы с вами ещё не видывали. Наши лучшие воины полегли, оставив нас практически без защиты. Стоит очередному забулдыге наступить с минимальным вооружением и войском, тут же падём, и это будет самый лучший исход. В худшем, будем смотреть, как разворовывают то, что делали всю свою жизнь. Мы отбились от захватчиков с севера, чётко показав, где их место, но рассчитывать на то, что сможем постоять за свой город ещё раз, не приходится. В оружейной сейчас можно накрывать столы для пира и свободно плясать, ведь то, что у нас осталось из арсенала уместиться в небольшом чулане. Мы не должны показать свою слабость! Хищник всегда чувствует и неизбежно нападёт! Когда это может случиться — я не знаю, но ждать такой участи — я не намерен. Сейчас мы — гордые победители северян. Но наши враги знают уязвимые места, и будьте уверены, воспользуется этим, здесь только дело времени…

Тот замолчал, а четверо придворных тихонько переглядывались между собой, вопросительно всматриваясь друг в друга. Все хотели найти решение сложившихся проблем, и чуть посовещавшись, каждый лорд выразил своё мнение по этому поводу.

— Ваше Величество, я полагаю, что народ, который мы списали от худшей участи, обязан нам, в том числе и возмещением казны. Они люди разумные, и должны понимать, что это может повториться, и тогда их всемогущий защитник не сможет помочь своему народу. Ничто ещё так не может быть понятнее для толпы чем страх, угроза очередного нападения пойдёт им на пользу! — Высказался первый лорд. Статный высокий мужчина с давних лет состоит в совете короля и всегда старается придерживаться личной точки зрения, которая чаще всего не совпадает ни с кем из присутствующих.

— Что ты несёшь! Люди и без того напуганы! Им и бросать-то нечего! Многие лишились домов, многие пали в бою, защищая не только себя, но и нас в частности! Паразитировать на бедных людях даже в такой период — кощунство! — перебил его старый советник. Грузный мужчина с сальными волосами до плеч то и дело поправлял слипшиеся кудри, убирая их со лба. Вальяжно расположившись на жёстком кресле, он то и дело пытался принять удобную позу, но то и дело ёрзал и ворочался, изнывая от неудобства. — Эти люди — наш народ, и собирать дополнительную дань с тех, кто и так отдаёт последнее — воровство. Я так считаю.

— Так может, ты поделишься своими запасами? Почему-то я уверен, если хорошо поискать, мы сможем хоть немного, но пополнить казну! — первый лорд чуть насмешкой обратился к народному защитнику, в его звонком голосе пробегало раздражение и неуважение к оппоненту, но тот будто не замечал и не слышал его.

— Я всегда буду на стороне народа, как бы вас это ни печалило! — резюмировал второй придворный.

— Хорошую ты сторону принял, ничего не сказать, но где твоё предложение, как спаси народ, не уморив людей с голода и не допустив новой осады? — первый советник никак не мог простить ему такой позиции. Для него всегда была только одна правда, и, как правило самая неприглядная. Его мнение чаще всего разнилось с остальными, отличаясь грубыми замашками, но действенным результатом. За время нахождение в совете, его мнение приходилось к месту не так много раз, отчего он предлагал всё более жёсткие меры потому или иному вопросу. Малодушный правитель редко соглашался с его стороной, считая его выводы верными, но не всегда правда может помочь в ситуации.

— Нам нужно объединить силы с теми, кто откажет существенную поддержку. В каком-либо виде. Монетой, оружием, людьми…

Речь третьего оратора была грубо перебита первым. Едва он начал перечисление необходимого, как тот снова высказал мнение по поводу услышанного.

— О, ты абсолютно прав, нам действительно нужны монеты, оружие, люди, а заодно готовые запасы еды, лошади, скот, бабы, рожающие сразу здравых бойцов, что готовы сражаться с отрубленными конечностями… да только подвох в том, что в ответ мы предложить ничего не можем!

— У его Величества много союзников! Вот они и помогут! — заступился за себя третий.

— Помочь-то сегодня помогут, а уже завтра, мы с вами пойдём воевать за них. А всё почему, а потому что обязаны будет до конца жизни им. И полагаю не самой длинной жизни!

— Ты своё пожил… — пробубнил второй лорд, стараясь сказать так, чтобы тот его не расслышал.

— Мы должны женить будущего короля! — громогласно поступило предложение от четвёртого лорда, — мальчик уже достаточно вырос, чтобы понимать всю ответственность, что обрушится на него в том случае, а удачный брак сделает первый шаг к этому. К тому же есть на примете одно состоятельное семейство, которое примет за честь свадьбу с королевским сыном — продолжил тот. Все присутствующие пристально смотрели на него. Поджарый, высокий мужчина в просторной тёмно-зелёной тунике сидел, скрестив руки и ноги, изредка почёсывая бороду. Издали она казалась плешивой, но лишь при близком рассмотрении она начинала отдавать серебром и жиденькой растительностью. Короля явно взбудоражило услышанное, а ведь и правда, ещё вчерашний мальчишка превратился в настоящего мужчину, которому следовало бы подобрать подходящую пару, и тут же улыбка спала с его лица.

— Он ни за что не согласится на навязанный брак. — утвердил король. — Зная его своенравный характер, он предпочтёт лично отбывать врагов от ворот замка, нежели уступит. — раздосадованный правитель сразу же откинул хорошую идею от воплощения.

— Ваше Величество, значит, нужно сделать так, чтобы он сам захотел жениться на той, которая будет выгодна всем. — пояснил четвёртый лорд. — Хоть принц уже давно не задиристый мальчишка, но не стоит умолять умы заслуженных советников двора. — он осмотрел лордов, ухмыляясь, продолжил, — уж мы-то сможем внушить мальчишке, что некая мисс — это его истинная судьба.

— Но как это сделать? — король раззадорился не на шутку, а уверенный и надменный тон придворного заставлял думать, что тот уже все буквально спланировал. Так, оно и было, чем и поделился.

Сцена седьмая. Падчерица и добрая мачеха

Синди привыкла к одиночеству. Отец стал чаще отлучаться в другие города, неизменно обещав скорое возвращение, но с каждым разом задерживался дольше. Он всегда привозил ей подарки, заваливая любимую дочку новыми нарядами, украшениями, которые пылились в шкафу, так ни разу не продемонстрированные в высшем свете. И чем дольше часовщик задерживался, тем дороже подарок преподносил, тем глубже печалилась девушка. Высказать недовольство она не смела, считая, что отец ещё глубоко переживает потерю любимой супруги, а дальняя дорога облегчает страдания. Вскоре она осознала, что сама легко справляется с большим домом, практически не прибегая к помощи слуг, которые также продолжают работать и недовольно фыркают, когда юная хозяйка пытается сделать всё сама. Изящные модные наряды были заперты в шкафу, когда девушка надевала лёгкое удобное платье, в котором трудилась по дому. Более всего она любила просыпаться с первыми нотками рассвета и кормить скот, лично похвалить за очередную кладку кур и потискать старенького пса, который жил на скотном дворе. Пес уже плохо видел, с трудом различал тех, кто подходит к нему, и чтобы хоть как-то оправдывать своё нахождение на скотном дворе, выл и лаял на всех подряд. Лишь Синди он узнавал и облизывал. Девушка же долго гладила и чесала доброго пса. Сколько она себя помнила, он всегда был рядом, с самого детства и до сих пор. Ему она рассказывала всё-всё, что творилось у на душе, и была уверена, что этот друг выслушает и обязательно поймёт её.

Провозившись утро в хлопотах, юная мисс решила отдохнуть и не заметила, как крепко заснула. От глубокого сна её разбудила служанка с кухни, потормошив девушку за плечо.

— Что случилось, Дафни? Что такое? — сонный голос Синди был едва разборчивым, служанка же протараторила о том, что кто-то приехал на карете. Это сразу разбудило девушку, она мигом спрыгнула с кровати, подбежала к шкафу, перебирая нарядные платья, решая, что ей надеть на встречу с отцом. Но тут же одёрнула себя, ведь он должен был вернуться не раньше, чем через пару недель. Оставив идею с выбором туалета, спустилась в гостиную, и каково было её изумление, когда обнаружила открытой дверь в мастерскую. В иное время туда никто не заходит, даже под самым важным предлогом.

— Это папа… — промелькнула мысль, и тут же она ринулась в открытую дверь и обомлела. За мастерским столом сидел мистер Релла в окружении трёх статных дам, повёрнутые к ней спинами. На каждой из них дорогие пышные платья, похожие на те, что Синди прячет в шкафу, их причёски гладко уложены, нет ни единого изъяна в их собранных волосах. Все трое разом оглянулись на вошедшую и мило поздоровались, выдавливая радостную улыбку.

— О, моя дорогая, я так скучал! — часовщик встал из-за стола, обойдя неизвестных дам, направился к дочке, чтобы обнять, и прижав к себе, вывел её из мастерской. Взяв её за нежную руку, предложил присесть на мягкой софе. Удивлённая поведению отца Синди согласилась и устроилась рядом.

— Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, я замечаю, как ты меняешься, становишься краше, и всё больше… — на мгновение замолчав, мистер Релла улыбнулся. Ладонь, что лежала на запястье у дочери стала влажной. Чуть отвернувшись от девушки, он прошептал: — Ты и сама знаешь, как похожа на неё. Смотрю на тебя, и вижу в твоих глазах отражение её души.

Синди съёжилась внутри. Не проходило и дня, чтобы она не вспоминала о матери, но сам вдовец редко позволял себе расчувствоваться в присутствии дочери. После неудачных попыток откровенного разговора с отцом, девочка поняла, что должна сама справиться со своим горем, и за прошедшие 10 лет научилась обходиться без его участия. А теперь, эти признания ввели её в ступор. Ощутив, как в груди сжимается ком, она силой пыталась подавить его, не дав волю чувствам, но глаза предательски наполнялись слезами. Стараясь скрыть от отца мокрый взгляд, отвернулась, но он словно чувствовал её отторжение, давил сильнее, пытаясь добиться расположения. Грубая ладонь плотнее сжимала запястье, тонкая, прозрачная кожа побагровела, бледно-красные и синюшные вены стали проглядываться ещё сильнее, и лишь когда девушка одёрнула руку, отец ослабил хватку.

— Прошло уже 10 лет… — продолжил говорить мистер Релла томным печальным голосом. — это время было для нас тяжёлым, и мы как могли, справлялись с ним, как ты поняла, каждый по-разному…

В сознании девочки мелькали все те дни, когда она убегала вглубь леса, чтобы никто не видел её грустных глаз, рыдала ночами в подушку, не услышал её плача, как пыталась стать ближе с отцом, но перед ней всегда захлопывалась дверь мастерской… Эти 10 лет были сложными для них, но, если он потерял любимую супругу, она потеряла обоих родителей.

— Моя милая Люсинда, я хочу, чтобы мы были счастливы с тобой. Недолог тот час, когда твоё приданное пригодится тебе, а, следовательно, ты покинешь этот дом, каким бы родным он тебе ни был. И больше всего на свете я тебе желаю встретить такую любовь, какой была у нас с твоей матерью.

Синди снова испытала дрожь, словно от просквозившего окна, пустившего беглый холодок. До сих пор она не думала о том, что грядёт ей в дальнейшем, считая себя полноправной и единственной хозяйкой дома. Слова отца словно ударили её, и теперь в её глазах светлая уютная гостиная вдруг помрачнела. Удручающие мысли девушки были прерваны звонким шумом из мастерской. Мисс Релла уже и забыла о неизвестных дамах в гостях, и, кажется, они нарвутся на немилость отца, раз позволили себе притронуться к часам, а уж тем более уронить их. Мастер лишь ойкнул и дёрнулся от услышанного, едва повернулся в сторону мастерской, и снова его взгляд вернулся к дочери.