Sindy rella: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это было настолько давно, мало кто помнит, что произошло тогда на самом деле. История долгое время странствовала по небольшим городкам, деревням, заглядывая в великие королевства и в каждом уголке, сказывалась по-разному. Кто-то что-то забывал досказать, а что упускал, добавлял от себя. Итак, легенда разошлась на несколько разных повествований, с весьма поучительным содержанием. Но что же было на самом деле? Узнать правду сегодня нет возможности, но… приблизиться к истине мы сможем!

Сцена первая. Ведьма и уязвимый король

Блёклое весеннее утро озарялось едва уловимыми лучами солнца, навязчивая тень спадала со зданий на землю, вырисовывая тёмные фигуры. Каменная брусчатка из обшарпанных гладких валунов узкой улочкой раскатывалась вверх по пригорку, собирая вместе хрупкие маленькие домишки, которые мирно спали в ожидании первых криков петухов. Ещё мгновение, и топот тяжёлых сапог, изящных башмачков, лёгких туфелек заполнят улицу. Люди просыпаются, и тихий город взрывается от шумных горожан. Разноцветные фасады домов украшены балконами с резными перилами, напоминающими цветочные орнаменты. На каждом из них кипит своя жизнь: вот заспанный старик лениво зевает, попивая горячий час, с другой стороны пожилая дама поливает из пёстрой лейки распущенные вчера анемонеллы. Цветочная свежесть распространилась по всей улице и смешалась воедино с пряным ароматом душистых специй, выпечки, молока и стойким запахом ночного дождя.

Сестры Вивиан и Моргана жили в разных концах города, но каждое утро они неизменно встречались на старом рынке, чтобы успеть ухватить самые свежие припасы. Бродя между тесными рядами торговых палаток, женщины скрупулёзно отбили продукты, бережно укладывали в плетёную корзину, привычно придираясь к ушлым торгашам, стараясь сбросить цену. И надо признать, очаровательным улыбкам и бездонным голубым глазам мало кто смел отказать. Мужчины торгаши, знавшие сестёр давным-давно, уже перестали сопротивляться их манящим чарам, и давно идут к ним на уступки. Старшая Вивиан всегда задерживалась с прилавком, с травами и специями, считая их выбор самым важным делом. Перебирая тонкими пальчиками пучки зелени, она всегда отыскивала подходящий и бережно укладывала его сверху всех продуктов. Младшая сестра не обращала внимания на пресную, по её мнению, зелень, но к выбору мяса и рыбы подходила с особой ответственностью. Ни одному торгашу не удавалось обмануть женщину, отчего ей всегда доставались только самые свежие товары. Торгаши за глаза недолюбливали Моргану, но продать ей вчерашнюю рыбу не смели.

Когда плетёные корзины с продуктами были заполнены всем необходимым, сёстры покидали рыночную улочку и только подошли к перекрёстной тропе, что разводила их дома по разные стороны города, как послышался шум топота копыт, который заглушил людскую суету. Несколько лошадей резво промчались по мостовой, ускакав прочь, а одна свернула на торговую площадь. Испуганные люди бросались в рассыпную от бойкого скакуна, дабы не отказаться под копытами. Бешеное животное металось из стороны в сторону, остро реагируя на прохожих. Всадник, облачённый в красный плащ, что закрывал его спину и голову, не мог совладать с конём, как бы не тянул поводья, тот не слушался его. Неуправляемый жеребец пятился назад, стараясь выбраться из улочки, заполненной людьми, споткнулся о прилавок и повалился набок, придавив собой наездника. Зеваки ещё долго не решались подойти к обезумевшему животному, чтобы помочь пострадавшему, но, когда же красный капюшон спал с его головы, жители ахнули в голос. Его Величество Король собственной персоной лежал перед ними и громко охал, причитая на боль, выкрикивал грубости и бормотал что-то несуразное. Сёстры побросали продуктовые корзины и первыми пришли на помощь королю. Вивиан присела на корточки так, что голова лежащего на боку мужчины, оказалась на её коленях. Тихих нежным голоском она щебетала о том, что быстро поможет ему. Моргана же присела рядом с конём и едва касаясь его морды, прошептала ему ласковые слова. Стоящие в стороне люди смотрели на неё и были уверены, что животное понимало женщину. Скакун успокоился буквально после её слов, перестал брыкаться и попытался встать, хоть сразу и не получилось. Младшая сестра подбадривала коня, поглаживая по гриве, и когда тот полностью поднялся, подала ему спелое яблоко, что достала из корзинки. Король также с удивлением смотрел за действиями женщины, и не мог вообразить, как ей удалось успокоить испуганное животное. За этими мыслями он не понял, что не чувствует никакой боли в ноге, которую, как ему казалось, будет проще отрезать, чем вылечить. Вивиан чуть отстранилась от него, ласково улыбалась и наблюдала, как Его Величество поднимается, несмело опираясь на раздавленную ногу. Когда же пришло осознание, что болевых ощущений не испытывает, твёрдо встал на брусчатку и резво прошёлся вперёд и назад.

— Что за чудо ты сотворила? — спросил король, в его голосе слышалось любопытство, недоумение и испуг, — Ведь это ты сделала, отвечай?! — пристально смотря в её глаза, будто пытался разглядеть в них правду.

— Да, Ваше Величество, грешно лгать, и не смела я касаться Вас, Ваше Величество, но я лишь попыталась спаси от неизбежной потери конечности. — голос Вивиан был тонкий, но пронзающе-звенящий, что даже самый дальний зевака мог расслышать её речь. Король молчал, раздумывал над ответом, при этом его лицо покраснело, губы стали дрожать. Ступая с ноги на ногу, повертелся вокруг несколько раз, пытаясь разглядеть любопытствующий народ. Невиданный страх и гнев, пробирались у него изнутри, заполняя мысли и чувства, всё тело горело пылающим жаром. Едва владея собой, Его Величество подался вперёд, ближе к своей спасительнице и грозно закричал: — Ведьма! Схватить её! — толпящийся народ будто ждал всеобщей команды и гурьбой кинулся на женщин. Обе сестры переглянулись между собой. Моргана мигом вскочила на коня и резво умчалась прочь от надвигающейся толпы. Старшая сестра осталась одна на растерзание разгневанного народа.

Королевский жеребец уносил женщину всё дальше от людских криков, бушевавших на городской площади. Мысли о том, что старшая сестра осталась там совсем одна, изводили разум, потянув поводья на себя, лошадь сбавила шаг. Ещё никогда она не испытывала такого страха и тревоги. Дрожащие руки крепко сжимали поводья, но куда направить скакуна, определить не могла: либо бежать дальше, либо возвращаться на подмогу. От гнетущих раздумий её отвлёк приближающийся шум, и не успев среагировать на него, её настигли гвардейцы короля и тут же узнали именитого жеребца, что принадлежал Его Величеству. Стражи окружили наездницу, не оставив пути отступления и быстро пленили её. Как бы Моргана ни пыталась сопротивляться, справиться с пятью мужчинами в доспехах, не могла никак, а на прямой вопрос, как у неё оказался королевский скакун, она промолчала.

Сцена вторая. Король и плененная ведьма

До той поры, что станет заново

До тех чудес достать рукой.

Сразишься ты и лягут замертво

Обречь на горе и покой.

Проснешься завтра с новым светом

Протяжным рёвом день встречать,

В сказанье праведном пропето,

Короной будут величать.

Тягучий голос короля становился всё тише, последние слова звучали почти шёпотом, и видя, как сын засыпает, седовласый мужчина с густой бородой поднялся с пушистой перины, осторожно, боясь побеспокоить мальчика, и также тихонько покинул покои принца. Маленькие глаза на большом лице неустанно моргали, то и дело зазывая погрузиться в сон. В обыденный день он и сам бы не прочь позволить себе расслабиться в нагретой горячей ванной после утомительного дня, но сегодня для увеселения времени нет. Собрав в тронном зале герцогов, лордов и советников, Его Величество поведал о своих опасениях: — Нет ни единого сомнения, что сегодня я видел, как минимум две жуткие вещи, которые бы видеть больше никогда не хотел! Первая — это то, чего мы все опасались. — он обвёл взглядом пятерых мужчин, что стояли поодаль его. Пятеро мужчин разного возраста и ранга, вопросительно переглядывались между собой, боясь перебить государя в ходе его мыслей. Король помрачнел, голос его стал тусклым и едва уловимым в этом большом зале, словно он и не желал, чтобы его услышали.

— Будет война! И этого, господа, не избежать! Едва настигнут неспокойные времена, когда нам с вами придётся лично защищать то, что мы поклялись отстаивать! — даже бравая речь для поднятия духа не была таковой, а лишь робким словом растворилась, еле дойдя до слушателей. Ни один из подчиненных не смел перебить короля, высказать мысли от услышанного, и лишь спустя несколько минут молчания, казначей, завсегдатай королевского совета, самый младший из присутствующих выкрикнул с нетерпением: — А что же второе, Ваше Величество? Что может быть темнее войны?

Те обернулись на него и с негодованием буравили взглядом. Сидевший на троне ни сразу отреагировал на вопрос подданного, будто размышлял над его словами или вовсе не слышал. И только когда мужчины стали перешёптываться, — Ведьмы! — выкрикнул правитель. Голос эхом разнёсся по залу, окутав его звенящей тенью. — Ведьмы снова замечены в наших краях! — продолжал он кричать, — Сегодня, при свете полуденного дня мне попались две омерзительные ведьмы, что соизволили бродить среди мирного люда! Да что там, среди высокопоставленных персон! — негодование переполнялось через край, круглое лицо стало насыщенно-красным, щёки потрясались от того, как он быстро и эмоционально выкрикивал фразы, едва прерываясь после каждого слова.

— Ведьмы? Но откуда? Ведь не должно… — начал парировать казначей, но тут же был перебит уважаемым лордом.

— Мы знаем, где они должны быть… — вымолвил он, глазом едва косясь на служителя казне.

— Ведите! — грозно прокричал король, заставив мужчин замолчать и оглянуться за собой. Тяжёлые двери, ведущие в тронный зал, распахнулись и двое высоких стражника, неся под руки женщину, поравнялись с лордами. Хрупкая пленница едва держалась на ногах, то ли от усталости, то ли от боли, волочила за собой короткую цепь, соединяющую кандалы на ногах и руках. Голова была покрыта холщовым мешком, поверх которого завязана повязка на глазах. Из-под мешка по плечам стекали длинные волнистые чёрные волосы, растрёпанные, торчащие в разные стороны, словно паук овладел бедной девушкой. Сомкнутыми руками она пыталась прикрыть свою наготу, но короткая цепь кандалов не позволяла ей закрыться от мужчин. Бледная кожа сияла красными подтёками, ссадинами и синяками. Запястья и голени кровоточили от узких железных браслетов.

— Сегодня нам удалось пленить нечестивую, поймать её за руку! Лично видел колдовство, что она вытворяла! — голос короля был тихим и мрачным, пугающим, он глядел на впереди стоящую девушку и будто боялся, что она может услышать его. Она едва удерживалась на ногах, колени подкашивались, стражники то и дело подхватывали её, дабы та не упала на пол. Лорды и герцоги отпрянули от пленной, словно от прокажённой, не смея даже глядеть в её сторону. Его Величество лишь жестом дал отмашку, и несчастную насильно вывели из зала. Как только дух пленницы пропал, достопочтенные господа встрепенулись, и перебивая друг друга, стали требовать неминуемой казни чертовки. Седовласый правитель слушал их молча и с ответом не торопился.

Сцена третья. Часовщик и испуганный посыльный

Каменный дом с красной черепичной крышей хоть и был спрятан под раскинувшимися ветвями могучих дубов, всё равно был самым высоким домом в округе. По своему величию уступал лишь королевскому дворцу, но чудный сад из экзотических цветов и деревьев затмевал любое в округе великолепие. Аккуратный двор, застеленный мягкой травой, на которой раскинулись резная деревянная беседка с кружевным орнаментом и таким же высоким крыльцом с входящей лестницей, ведущей в гостиную. Просторная, светлая комната с огромными окнами, открывающие вид в сад, удобная софа, тёмное дерево на стенах, делали парадную комнату уютной и тёплой. Венцом большого зала был портрет хозяйки дома. Тонкая работа художника с точностью передавала живость, грацию и красоту написанной женщины. Тяжёлая деревянная рама, обрамлявшая портрет, держала его на самом достойном месте, у большой стены, что виднелась на входе в комнату.

За пределами поместья простирался бескрайний лес, и, казалось, что одинокий дом находится в самой чаще, и лишь извилистая тропа из города. Поодаль расположились ещё несколько небольших, старых усадеб, которые и вовсе терялись из вида, спрятавшись за высокими деревьями.

Хозяин много труда вложил в постройку, делал его с большим трепетом и любовь, так как знал, что в нём будет жить его семья, и для них он не жалел сил. Мужчина средних лет и среднего телосложения и роста, с густой, бородой, аккуратно подстриженной и ухоженной, пышными вьющимися каштановыми волосами, будучи часовым мастером, обрёл немалую известность среди горожан, которые заслуженно называли его волшебником, иначе как было назвать человека, заставившего передвигаться мизерные шестерёнки. К тому и было приятно уважение среди людей. Местные зеваки шутили, что он собирает часы с закрытыми глазами, кто-то взаправду причислял его к неведомой силе и лишь смел шептаться об этом, обходя известный дом стороной. Сам же мистер Релла с улыбкой доброй и любезной встречал каждого, кто появлялся на пороге его дома. Всех гостей и посетителей он неизменно приглашал выпить чашечку горячего чая.

Неизменно, после плотного завтрака, часовщик отправлялся в мастерскую, что занимала большую часть первого этажа дома. Просторная комната с огромными окнами и высокими потолками. Помещение утопало в лучах утреннего солнца, и именно здесь мастер любил допивать остывающий чай, расположившись за рабочим столом, на котором всегда был беспорядок. Сломанные, недоделанные, ждущие своего часа механизмы были повсюду. Стены увешаны разнообразными моделями, многие из них он сделал самостоятельно и расстаться с ними уже не мог. Единственными предметами, что всегда хранились на своём месте — это инструменты мастера. Каждый раз после завершения рабочего дня, он бережно чистил приборы для проверки хода часов и запирал в бархатной шкатулке, которую хранил под замком. Мистер Релла ревностно относился к своей мастерской и никому не позволял посещать её. Исключением была лишь шестилетняя дочка Синди. Девочка не могла простить отцу долгое заточение и время от времени нарушала его покой, вмешиваясь в рабочий процесс. Он, конечно, снисходительно относился к порывам дочери, но после отчитывал нянь и прислугу, что те снова упустили девочку из вида. И лишь добрая супруга могла заглушить его разгневанное состояние, прошептав всего несколько ласковых слов, и часовщик успокаивался и снова погружался в работу.

Тот полдень был одним из тех, что уже был не раз пережит и не сулил ничего нового, если бы нежданный гость не нарушил обычный распорядок дня часовщика. На робкий стук в дверь никто в доме не реагировал. Пустой, едва уловимый звук несколько раз пронесся по просторному холлу, застопорившись у закрытой двери мастерской. Мистер Релла никого не ожидал и, погрузившись в починку очередных часов, не воспринимал происходящее вокруг. В чувства его привёл ещё более громкий стук. Отведя глаза от мельчайших шестеренок, прислушался и снова принялся за дело, пока стук не повторился. Громко выругавшись, отставил в сторону инструменты и направился к выходу, нещадно бранясь на нарушителя его покоя.