Музыка резко оборвалась, раздались дружные хлопки и все заспешили к столикам выпить чего-нибудь прохладительного. Ирина и Филиппов подошли к столику, где сидел Николай. с Анной Петровной.
— Почему вы не танцуете? — спросил Филиппов.
— Мы танцевали, только вы были так увлечены, что ничего не видели, — насмешливо глядя на Филиппова, ответила Анна Петровна. — Но это вам идет, Андрей Павлович!
— Что идет?
— Вот быть таким увлеченным, танцевать… Вы сегодня очень интересны, позвольте признаться. И этот черный костюм вам идет. И я хочу с вами чокнуться! Вообще я хочу веселиться! Николай, налей!
— Несмотря на столь яростное нападение, я согласен. Веселиться и веселиться! Наливай, брат, наливай, будем пить и веселиться! За веселье, господа!
Зазвенели бокалы. Легкое пузырчатое вино веселило глаз и сердце, публики все прибавлялось, шум усиливался, но чем громче он становился, тем меньше на него обращали внимания. Когда снова раздались звуки музыки, Филиппов пригласил Анну Петровну. Проходя мимо столика, где сидела Ирина с Николаем, Филиппов несколько раз взглянул на Ирину, словно его притягивала эта стройная фигурка в бледно-зеленом платье. Анна Петровна поймала этот взгляд.
— Вы, кажется, помирились с Ириной. Это хорошо.
— Конечно, хорошо. Зачем ссориться?
— Вы сегодня так рассудительны… Вообще, с вами что-то произошло.
— Право, ничего. Я просто в хорошем настроении.
— И оставайтесь в нем.
В это время Филиппов заметил, что к Ирине подошел какой-то молодой человек и она пошла с ним танцевать. Филиппов увеличил шаги, пошел наперерез и очутился близко от Ирины. Нет, ее партнера он не знал…
— Анна Петровна, вы не знаете, с кем танцует Ирина?
— Где?
— Да вот, за вами!
Филиппов повернулся, повел даму за собой и Анна Петровна ответила:
— Нет, не знаю. Вероятно, просто пригласил кто-ни' будь из танцующих. Ведь это принято. А вы что так пристально на них смотрите?
Филиппов отвел взгляд, сбился с такта, извинился, толкнул соседнюю пару, снова извинился и густо покраснел.
— Как вы, блондины, быстро краснеете! Не сердитесь, я говорю то, что вижу. И очень этому рада! Да, потому что могу вам по секрету сообщить, что Ирина тосковала без вас и была очень обрадована, когда я ей сегодня сказала, что вы приехали и предлагаете ехать танцевать. Даже советывалась со мной, что надеть.
Филиппову стало невмоготу жарко, он поднес к губам ручку Анны Петровны и молча поцеловал.
— Какой сегодня удачный вечер! Сейчас за ваше здоровье мы выпьем другого вина. Вы, помнится, любили грав.
— Да, этот сорт я любила и люблю. И выпью за все хорошее с удовольствием.
Едва Филиппов подошел к столику и усадил Анну Петровну, он пошел к стойке и заказал лакею бутылку трав.
— Кроме того, принесите горького шоколаду. И сыру, швейцарского, эментальского, две порции. Да, с хлебом.
Когда лакей принес заказанное, у всех невольно вырвалось — Это что? — Это вино, одобренное Анной Петровной, горький шоколад, повидимому еще одобряемый Ириной, и сыр — так как я голоден. Не смейтесь, я неудовлетворен тем ужином, который мы тут съели. Я сегодня обедал больше разговором… Если, господа, кто-нибудь тоже хочет закусить, это можно организовать. Ты, Коля?
— Нет, спасибо. Пожалуй, кусочек сыру.
— Ну, вот. А теперь мы выпьем за удачный вечер… вообще за удачу! Я хочу, — продолжал Филиппов, разливая вино по бокалам, — чтобы всем нам сопутствовала удача. И тебе, Николай, когда мы завтра поедем к Мелоуну.
— Почему же это вы желаете только Николаю? — протянула Анна Петровна, глядя из-за бокала, поднесенного к самым глазам. — А я с Ириной не удостоюсь пожелания?
— Вы обе сверх программы. И сегодня и всегда я вам желаю самой полной удачи, значит — значит, успеха, веселья, словом…