– Я не забыл об этом, – сказал Бен Фаулер. – Хорошо, обсудим это вопрос. Сэлли, твое замечание глупо. Ты знаешь, что они двигали астероиды так давно, что кратеры успели остыть. Тогда получается, что примерно во время нашего Совладения они вновь вступили в Каменный Век. Как это можно совместить с тем, что они научились не сражаться?
– Мы тогда сделали то же самое, – сказала Сэлли. – Или сделали бы, окажись мы запертыми в одной системе.
– Верно, – сказал Фаулер. – И, если бы я был леном Комиссии моти, то не позволил бы людям выходить в космос без провожатых. Кто-то еще хочет сказать?
– Да, сэр, – сказал Род. – Сэлли, мне это не нравится, но…
– Продолжайте, – проворчал Фаулер.
– Да, сэр. Неужели я потеряю ее из-за моти? Но я не могу забыть этого. – Доктор Хорват, вы чувствовали себя очень неуютно, после того, как мы согласились, что моти были цивилизованными тысячелетия. Почему?
– Ну… в общем-то никаких причин… за исключением… Мне нужно кое-что проверить, вот и все.
– Как министр по науке, вы отвечаете за технологические предвидения, не так ли? – спросил Род.
– Да, – неохотно признал Хорват.
– Где мы находимся, относительно Первой Империи?
– Мы еще не догнали ее. Но сделаем это в следующем веке.
– А где мы были бы, не начнись Гражданские Войны? Если бы старая Империя развивалась без помех?
Хорват пожал плечами.
– Вероятно, вы правы, мой лорд. Да, это беспокоит и меня. Сенатор, член Комиссии Блейн имеет в виду, что моти недостаточно развиты для миллиона цивилизованных лет. Или даже для десяти тысяч. А может, и тысячи…
– И все же нам известно, что они двигали эти астероиды по крайней мере десять тысяч лет назад, – воскликнул Реннер. В голосе его звучали волнение и удивление. – Они должны были вновь колонизировать Мошку примерно в то же время, когда на Земле открыли Олдерсон Драйв! Значит, моти не намного старше нас?
– Есть и другое объяснение, – заметил Отец Харди. – Они колонизировали ее гораздо раньше… но войны происходят у них каждое тысячелетие…
– Или еще чаще, – добавил сенатор Фаулер. – Если это так, то теперь мы знаем, как они контролируют свою численность, не так ли? Ну, доктор Хорват, что вы посоветуете теперь?
– Я… я не знаю, – заикаясь, проговорил министр по науке. Он принялся грызть ногти, поймал себя на этом и положил руки на стол, где они тут же начали шевелиться, как маленькие раненные животные. – Я думаю, нам нужно убедиться.
– Что я и делаю, – сказал сенатор. – Но это не должно мешать… Род, завтра вы работаете с Адмиралтейством.
– Напоминаю вам, сенатор, что Церковь запретит любому своему члену принимать участие в уничтожении моти, – сказал Харди.
– Это весьма близко к измене, Отец.
– Возможно. Но это так.
– Как бы там ни было, я имел в виду не это. Возможно, нам нужно принять моти в Империю, независимо от того, нравится им это или нет. Может, они подчинятся без сопротивления, если мы придем туда с достаточно большим флотом.
– А если нет? – спросил Харди.
Сенатор Фаулер не ответил.
Род взглянул на Сэлли, затем на сидящих за столом, и, наконец, на покрытые панелями стены.
Какая заурядная комната, подумал он. Да и в людях, находящихся здесь, нет ничего необычного. И прямо здесь, в этом глупом маленьком конференц-зале почти необитаемой планеты мы решаем судьбу расы, которая на миллион лет старше нас!
Моти не собираются сдаваться, а если они таковы, какими мы их себе представляем, победить их не удастся. Но ведь там всего одна планета и несколько астероидов… Если они исчезнут…
– Келли, можно вести моти, – сказал сенатор Фаулер.
Последние лучи заходящего солнца осветили комнату, а основание Дворца погрузилось в пурпурную тень.