Воцарилось молчание. Сэлли печально покачала головой. Тесниться в одной крошечной системе миллион лет… миллион ЦИВИЛИЗОВАННЫХ лет! Каким терпением они должны обладать!
– И ни одной войны с тех пор? – спросил Фаулер. – В самом деле?
– Да, черт побери, у них были войны, – ответил Хорват. – По крайней мере, две того же типа, через которые прошла Земля перед образованием Совладения. Но это было очень давно! – Ему пришлось повысить голос, чтобы прекратить затрудненное дыхание Сэлли. Вокруг стола зашептались.
– И одной из них было достаточно, чтобы сделать Землю почти необитаемой, – медленно сказал сенатор Фаулер. – Как давно это было? Тоже миллион лет назад?
– По крайней мере сотни или тысячи лет, – сказал Хорват.
– Вероятно, тысячи, – вставил священник Харди. – Или меньше. Сэлли, вы пересмотрели свои оценки возраста примитивной цивилизации, которую раскопали?
Сэлли не ответила. Над столом повисло молчание.
– Для записи, Отец Харди, – спросил сенатор Фаулер. – Вы здесь, как член Комиссии?
– Нет, сэр. Кардинал Рендольф просил меня представлять в Комиссии Церковь.
– Благодарю.
Снова тишина.
– Им некуда было идти, – сказал Энтони Хорват, нервно пожав плечами. Кто-то хихикнул, потом, когда Хорват продолжил, стало тихо. – Вполне очевидно, что их первые войны были очень давно, порядка миллиона лет. Это показывает их развитие. Доктор Горовиц изучил биологические находки экспедиции и… впрочем, расскажите сами, Зигмунд.
Горовиц торжествующе улыбнулся.
– Когда я изучал пилота зонда, я подумал, что это может быть мутация. И я был прав. Они мутировали, только произошло это очень давно. Первичные животные формы Мошки-1 двусторонне симметричны, как на Земле и почти повсюду. Первые симметричные моти явились продуктом резкой мутации. Почему они не вымерли? Я думаю, потому, что имелись сознательные усилия добиться несимметричности.
И потому, что все остальное тоже мутировало. Соревнование за выживание было не слишком напряженным.
– Но это означает, что у них была цивилизация, когда развились современные формы, – сказала Сэлли. – Это возможно?
Горовиц снова улыбнулся.
– А как насчет Глаза? – спросила Сэлли. – Он должен был облучать систему Мошки, когда стал супергигантом.
– Это было слишком давно, – сказал Хорват. – Мы проверили. В конце концов данные наших исследовательских кораблей дают эквивалент пятисотлетних наблюдений Глаза, и подтверждаются информацией моти, полученной гардемарином Поттером. Глаз был супергигантом шесть миллионов лет назад или даже больше, а так давно у моти не было ничего, похожего на нынешние формы.
– О! – сказала Сэлли. – Но тогда это явилось причиной…
– Войны, – объявил Горовиц. Общее увеличение уровня радиоактивности в пределах всей планеты, а затем размножение с направленным генетическим отбором.
Сэлли неохотно кивнула.
– Хорошо… у них были ядерные войны. Так же как и у нас. Если бы Совладение не изобрело Олдерсон Драйв, мы уничтожили бы себя на Земле. – Впрочем, ей не нравился этот ответ. Его было тяжело принять. – А не было ли там другого доминирующего вида, который уничтожил себя, а моти развились позднее?
– Нет, – сказал Хорват. – Вспомните вашу собственную работу, Леди Сэлли: вы показали нам, как хорошо приспособлены формы моти к использованию инструментов. Эта мутация могла быть начата пользующимися инструментами… или конструировалась ими. А может, и то и другое.
– Это только одна война, – сказал сенатор Фаулер. – Она создала моти таких, каких мы их видим. Но вы говорили о двух.
Хорват печально кивнул.
– Да, сэр. Развившиеся моти вновь сражались ядерным оружием. Позднее был другой период радиации, который разделил виды на все эти касты – и цивилизованные формы, и животных. Плюс промежуточные, вроде Часовщиков. – Хорват извиняясь, посмотрел на Блейна, но лицо того не выражало никаких эмоций.
Зигмунд Горовиц откашлялся. Он явно наслаждался всем этим.
– Я думаю, что Коричневые были первичной формой. Когда Белые стали доминировать, они вывели другие подвиды для собственного использования. Как видите, вновь контролирование эволюции. Но некоторые формы развились сами.
– Значит, несимметричные животные не являются предками моти? – с любопытством спросил сенатор Фаулер.