Колдун 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Миша, я все знаю… Двенадцать человек… Но это преступники! Все до одного преступники! — забыв обо всем, прошептал в трубку Егоров.

— Сколько? — потрясенно выдохнул на том конце Михаил.

— Зуев-старший застрелился. Зуев-младший сошел с ума… — начал Павел Константинович.

— Он жив? — голос в трубке радостно вздрогнул. — Слава Богу!

— Миша…

— Отец, я не вернусь. Я буду звонить и писать вам с мамой, но сам не приеду. Простите меня, если сможете! — ровным голосом выдала трубка.

— Миша!.. — снова начал Егоров, но из трубки понеслись короткие гудки.

Замерев, Егоров долго смотрел на пищавшую трубку, а потом очень аккуратно вернул ее на рычаги и повернулся к выходу. Возле него, прижав к губам платок, стояла Наталья Петровна, по щекам которой катились слезы.

— Я все слышала, Паша… — прошептала она и, уткнувшись лбом в плечо мужа, разрыдалась.

Глава 31

Алексей с трудом вынырнул из воспоминаний деда Михея. Покрутил головой, приходя в себя и переваривая увиденное. Напротив него, на пенечке сидел улыбавшийся старик.

— Дед Михей… — с трудом выговорил Алексей. — А зачем ты мне это показал?

— Молодец, Алёша, — кивнул старый колдун. — Не ошибся я. А показал для того, чтобы ты понимал: у всего есть обратная сторона. Не бывает только белого и только черного. А вот то, какой дорогой человек пойдет — это важно. Важно, что человек сам для себя выберет, чем пожертвовать согласится.

— Дед Михей, а что это было? Ну… та чернота? — сдвинув брови, поинтересовался мужчина.

— Чернота-то? А вот она и есть оборотная сторона. Можно ее кормить, а можно и спать заставить. Та тварь, Алёша, питается всякой пакостью. И чем гаже человек, чем больше зла он совершил, тем ей вкуснее, — вздохнув, задумчиво ответил ему старик.

— А если нет вокруг нее зла? — с интересом спросил он.

— Тогда засыпает она. Но стоит разозлиться, покормить ее — и она просыпается, поднимает голову. И чем больше ты злишься, тем больше ей надо. Единственный способ избавиться от нее — доброта, спокойствие, мир с самим собой. Будет человек, в котором она живет, спокоен, добр — и она спать станет, нечем ей питаться будет, — с улыбкой пояснил Михей.

После долгого молчания Алексей прошептал:

— Прости меня, но как ты сюда-то попал? Не понимаю….

— А чего тут понимать? — усмехнулся старик. — Повезло мне. Я довольно долго и бесцельно ехал на электричках, пересаживаясь с одной на другую. Иногда брал билет на поезд на пару дней дороги. И спустя неделю понял, что двигаюсь на север. Решил: так тому и быть, значит. Буду ехать до тех пор, пока не пойму, что я на месте. И вот однажды заночевал я в одном городке на вокзале. А недалеко пристроились две женщины: опоздали на вечернюю электричку, а домой ехать им сильно долго, смысла нет. Вот и пристроились тоже на вокзале. Сидят, о детях разговаривают, о житье-бытье. Потом разговор на соседей перешел. Вот одна и говорит:

— Маринка-то, слышала, усадьбу свою продать хочет, что от отца ей осталась.

— Это какая Маринка-то?

— Да дочка лесника же!

— А! Ну так оно и правильно: чего молодой девке в такой глуши одной делать? Разве ж она управится? Да и то: она-то в городе, в интернате больше росла, училась… Скучно поди в тайге одной торчать. Да и страшно.

— Это-то да… Макар-то Петрович всю жисть бирюком был, одиночкой. Говаривали, что каторжанин он… Ему и ладно там было. И жена-то померла в родах, потому как в больницу везть ее не схотел.

— Иди ты! — засопела женщина. — Скажешь тоже: «каторжанин»! Старовером он был. И жена его тако же! Потому и в больничку ехать не схотела. А ведь он посылал! Но сама ведь знаешь: по осени дожди пойдут, и все: не добраться до города аж до самой весны. А ей рожать поздней осенью было. И куды она с дитем-то одна в городе? Вот и осталася. Девка-то выжила, а сама, горемычная… — тетка вздохнула.

— А ты почем знаешь?

— Дак мать моя с ней дружилась.

— Дааа…. Вот ведь что только люди не болтают своими языками…

— А ты слушай больше! — огрызнулась товарка.