— Андрей Петрович! — стук мгновенно прекратился, зато за дверью в три голоса взвыли пацаны. Один из голосов он узнал: Косов Стас, закадычный приятель сына. — Дядя Андрей! Откройте! Максим… Беда! — голосили из-за двери.
Распахнув дверь, Зуев-старший встал на пороге и злобно взглянул на перепуганных до смерти, бледных до синевы пацанов. Всех троих он знал. Кроме Косова, на пороге топтались еще двое друзей Максима: Малышев Кирилл и Гнаев Сергей. Всех троих била крупная дрожь, глаза едва не вываливались из орбит. Трясло троицу так, что они с трудом держались на ногах.
— Ну? — угрожающе проговорил он. — Куда снова влипли? Где мой оболтус? — разглядывая тяжелым взглядом неразлучных приятелей, мрачно поинтересовался он.
— В-в больнице, — простучал зубами Кирилл. — Мы его в больничку отвезли…
— Кто? — мрачнея на глазах, просипел Зуев. — Убью…
Но, взглянув на реакцию парней, нахмурился.
— Что с ним? — переводя мрачный взгляд с одного на другого, спросил он.
— Мы… Мы не знаем… — трясясь всем телом, прохрипел Кирилл. — Мы такого не видели…
— Черти… — простучал зубами Стас. — Или дьяволы…
— Вы чего несете? — сдвинул брови полковник. — С чего вам черти мерещатся? Опять нажрались?
— Поехали в больницу, дядь Андрей, — просительным тоном завел Косов. — Сами увидите… И чертей мы не видели, только то, что от Максима… осталось, — сглотнув, с трудом закончил он.
— То есть — «осталось»? — схватился за сердце Зуев.
— Поедем, сами увидите, — Стас потянул его за рукав халата.
— Приедем, выпорю всех четверых, поганцы, — проворчал полковник, отступая в еще темный коридор. — Зайдите в квартиру. Только волосы отряхните: хрен вас знает, где вас черти носили! Где побелку-то сыскали?
— А у вас эти… иконы есть? — продолжая трястись, спросил Кирилл.
— Совсем что ли мозги пропили? — рыкнул Зуев. — Какие еще, нахрен, иконы? Ты с ума сошел? — уставился он на опустившего голову Кирилла. Так и не дождавшись ответа, он рыкнул: — Заходите, быстро!
Проведя рукой по волосам, все трое замотали головами:
— Нее… — озвучил наконец Сергей. — Мы вас тут подождем…
— Ну и черт с вами! — в сердцах проворчал Зуев и хлопнул дверью.
Собрался Андрей Петрович по-военному быстро. Что-то шипя цепляющейся за него и причитавшей жене, он с силой втолкнул ее в квартиру и захлопнул дверь.
Выйдя из подъезда, он огляделся.
— Машина где? — мрачно поинтересовался он.
— Там осталась, — ответил Кирилл, опуская голову. — Мы на моей… моего отца, ехали, — кивнул он на стоящие посреди дороги «Жигули».
Вздохнув, Зуев дернул дверцу и плюхнулся на переднее сиденье.
— Поехали, — буркнул он.
Максима Зуева, услышав, кто его отец, на всякий случай разместили в отдельной палате. Палата была небольшой, на четыре койки, но всех больных оттуда спешно перевели, оставив его в палате одного. Доктор весьма скептически отнесся к возрасту пациента, указанному друзьями: двадцать один год, равно как и к известию, кто его отец. Но рисковать все же не стал. Кто его знает: вдруг и вправду полковник милиции заявится.
Андрей Петрович влетел в гастроэнтерологическое отделение и, подлетев к посту медсестры, потребовал доктора немедленно. Что-то неразборчиво пискнув, сестричка бросилась за дежурным врачом.
Вскоре перед одетым по всей форме Зуевым, за которым маячил Стас, предстал дежурный доктор.
— Листьев Евгений Федорович, — коротко представился он.
— Зуев Андрей Петрович, полковник милиции, — в тон ему ответил Зуев. — Примерно часа полтора назад к вам доставили моего сына, Зуева Максима Андреевича. Что с ним? Я могу его видеть?