У некоторых за столом раздаются смешки. Себастьян, однако, не один из них.
Слава Богу. Рейна тоже остается спокойной, молча пережевывая салат, прежде чем обратиться ко мне.
— В любом случае, не похоже, что ты хочешь присоединиться к нам, не так ли?
— Нет, спасибо. Моя сучья батарейка заряжена на весь день.
Теперь, когда я насытилась им и убедилась, что это реальность, я могу отправиться в сад и спокойно поесть.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда сильная рука обхватывает мое запястье и заставляет меня резко остановиться.
Мои губы приоткрываются, когда я смотрю на Себастьяна, а затем на его хватку на моей руке. Он хватает меня, как когда мы одни, жестоко, не оставляя мне места…
Мои мысли затихают, когда его напористый голос эхом разносится в воздухе:
— Но я хочу, чтобы ты осталась, малышка.
За столом воцаряется тишина.
Мне требуется все мое мужество, чтобы не умереть от смущения прямо здесь и сейчас. Независимо от того, насколько я считаю себя выше социальных игр, даже я не могу смириться с тем, что меня обожают и называют "малышом" перед всеми его титулованными друзьями.
Большинство из них ненавидят меня.
Люси ерзает на своем месте, затем ее глаза встречаются с моими, и они как будто умоляют меня что-то сделать. Что именно, я не знаю.
— Ей негде сесть, — огрызается Брианна, кривя свои розовые губы в явном неодобрении.
— Да, я знаю.
Он тянет меня за запястье, пока я не падаю к нему на колени. Я задыхаюсь, когда приземляюсь прямо на теплую выпуклость.
Он… твёрдый.
О, Боже. В какой момент во время разговора он стал таким твердым?
Руки Себастьяна обвиваются вокруг моей талии, так что он обнимает меня сзади. Я ерзаю, совершенно незнакомая с этой позой, но он небрежно сжимает меня в объятиях. Если бы я планировала уехать, я бы ни за что не смогла сделать это сейчас.
Брианна что-то ворчит, а Оуэн меняет тему, но я ни за что на свете не могу разобрать, о чем они говорят.
Все, на что я настроена, — это его тепло на моей спине, подъем и опускание его груди и его член, который пульсирует у моих ягодиц.
Или, может быть, это пульсирует моя сердцевина. Мне кажется, я схожу с ума, потому что все, что я могу сейчас представить, — это он внутри меня.
Себастьян ставит передо мной свою тарелку.
— Ешь.
— Я бы предпочла, чтобы мы поговорили, — шепчу я, глядя на него в ответ.
Он трется носом о мою щеку, и я вздрагиваю.
— Тогда говори.
— Не здесь. Где-нибудь в уединенном месте.
Он делает паузу, и я не уверена, читает ли он отчаяние в моем взгляде или нет, но затем он мрачно бормочет:
— Лес. В семь.