— Чтобы я могла обслужить тебя?
— Среди прочего.
— Возможно, в альтернативной реальности
— Ты не это имеешь в виду.
— Я полностью согласна. Разве то, что я говорю ”нет", задевает твое суперзвездное эго?
— Дело не в моем эго, а в твоем.
— О, дай мне передохнуть.
— Это правда.
— Ты хочешь сказать, что если я скажу ”нет", ты оставишь меня в покое?
— Нет.
— Вот. Твое эго уязвлено, и ты заставишь меня подчиниться ему.
— Я же говорил тебе, что не нахожу удовольствия в том, чтобы брать без согласия. На самом деле, я больше заинтересован в том, чтобы бороться за это. Знаешь что? Ты только что дала мне повод для ссоры, малышка, и я не оставлю тебя в покое.
Моя грудь раздувается от смысла его слов. Этого не должно быть. И все же часть меня не может остановить желание, царапающее стены моего сердца.
Голоса тренера, Рейны и Прескотта из соседней комнаты становятся громче, и это немного выводит меня из ступора.
— Уходи, — шепчу я.
— Убери полотенце.
— Если они застанут тебя здесь…
— Моя фамилия позаботится обо мне и о тебе, если ты будешь вести себя умно.
— Это принуждение.
— Нет, если ты не хочешь. Ты можешь раскрыть свои прелестные губки и позвать тренера, вызвать ненужную драму, или ты можешь дать нам то, что мы оба хотим, и бросить это гребаное полотенце.
Когда его пальцы медленно разжимаются вокруг моего горла, и он отступает назад, часть меня чувствует себя такой же пустой, как опустевшие шкафчики.
По какой-то причине, когда он сжимал мою шею, я была в трансе, похожем на тот, когда я была в лесу. Там, где я могла бы отпустить все и не беспокоиться о последствиях. Теперь он исчез, и я хочу его вернуть. Любой ценой.
Глубоко втягивая воздух, я разжимаю пальцы, сжимающие полотенце, и позволяю ему упасть вниз по моему телу. Мои соски напрягаются от легкого соприкосновения с прохладным воздухом, и я вздрагиваю.
Себастьян наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня, и я держу руки по швам, даже если каждая часть меня кричит мне спрятаться. Если я это сделаю, то буду казаться неуверенной и слабой. Две вещи, с которыми я боролась всю свою жизнь.
Его горячий взгляд путешествует снизу вверх, останавливаясь на моей груди, которая физически болит под его взглядом.
— Твое тело создано для траха, детка.
— Оно также создано для того, чтобы пинать тебя в промежность.
У него вырывается смешок. Это происходит внезапно и так беззаботно, что я застигнута врасплох, причем самым худшим из возможных способов. Почему он выглядит таким красивым, когда смеется? Разве для этого не должно быть какого-то предупреждения об опасности?
— Мне нравится, когда ты ведешь себя горячо и холодно, Цундэрэ.
Он подходит ближе, его смех затихает, и он хватает меня за руку, медленно подталкивая меня запрыгнуть на скамейку.