— Наблюдаю за жизнью какого-то серийного убийцы, потому что ты не пришла на ужин
— Ты когда-нибудь думал, что я не пришла, потому что ты мне не интересен?
— Или ты не пришла, потому что ты заинтересована во мне и боишься действовать в соответствии с этим.
— Ты бредишь.
Он отрывает взгляд от телевизора и сосредотачивается на мне.
— Давай поспорим?
— Что за спор?
— Спор, где, если ты выиграешь, я оставлю тебя в покое. Если ты этого не сделаешь, ты дашь мне то, что я хочу.
Мне не нравится, как это звучит, но в то же время я знаю, что это, вероятно, единственный способ покончить с его болезненной привязанностью ко мне.
— Отлично. На что спорим?
— Когда я целовал тебя вчера, ты не стонала.
Моя температура поднимается на ступеньку выше при напоминании о прошлой ночи. Я не знаю, почему я думала, что он притворится, что этого не было, как я пыталась. Конечно, Себастьян относится к тому типу людей, которые ударили бы меня этим по голове, если бы не было ничего другого, кроме как напугать меня.
Я прочищаю горло.
— Что?
— Это ставка. Я поцелую тебя снова. Если ты будешь стонать, я выиграю. Если ты этого не сделаешь, ты выиграешь.
Я открываю рот, чтобы возразить, но это заканчивается вздохом, когда его губы завладевают моими.
ГЛАВА 9
Любое возражение, которое я могла бы выдвинуть, разбивается и умирает от жидкого жара языка Себастьяна.
В его поцелуе нет нежности. Во всяком случае, оно глубже, чем вчерашняя, и в ее глубинах таится зловещий смысл. На секунду я чувствую себя преследуемой, преследуемой, совсем как прошлой ночью на лесной дороге. Только на этот раз… он поймал меня.
Мое сердце колотится, но вместо того, чтобы напрячься, мое тело открывается для его нечестивых ласк. Его ладони обхватывают мои щеки, большие пальцы сильно нажимают, чтобы удержать меня неподвижной, пока он исследует мой рот. Или, скорее, овладевает им с кипящей жестокостью. Прикосновения его безжалостного языка и покусывания его зубов на подушечке моих губ — это не что иное, как завоевание.
Дикарь.
Беспощадный.
И конца этому не видно.
Он поглощает меня своей грубой злобой, питается моей энергией и забирает ее себе. Если я позволю ему, если я позволю это, у меня такое чувство, что он никогда не остановится.
Не то чтобы он, похоже, планировал это сделать в ближайшее время.
Я просовываю кулак между нами, толкая его в грудь, но это только подталкивает его вперед. Себастьян поглощает меня своим теплым присутствием и наслаждается мной с настойчивостью обреченного человека.
Гул, доносящийся из нашего окружения и телевизора на заднем плане, постепенно исчезает. Даже диван, на котором мы сидим, кажется неземным, как будто мы подвешены в воздухе.
Почему?
Просто почему он так действует на меня, как будто я все еще та девочка, которую он встретил в первый раз?