— Это все еще имеет значение. Тот факт, что она сожгла ее, означает, что он имеет ценность, даже если он отрицательный.
— Я посмотрю, что смогу найти. Я оживляюсь, расправляя плечи.
— Ты сможешь найти его?
— Если и есть кто-то, кто может это сделать, так это я.
Дрожащая улыбка изгибает мои губы. Означает ли это, что я наконец-то могу встретиться с таинственным человеком, который внес свой вклад в мое существование?
ГЛАВА 7
Как можно привыкнуть к разврату?
Помогает ли это, если оно течет в нашей крови с незапамятных времен или что каждое поколение делало все возможное, чтобы усилить его влияние?
Ответ — нет, это не так. Нет, так не должно быть. Но кто я такой, чтобы устраивать анархию против той же системы, которая создала меня? Система, которая спасла меня от когтей смерти и не столкнула меня обратно на свой путь, как это сделали мои родители? Отец пытался сбежать от системы, начать все заново, не имея и тени имени Уивер. Но посмотрите, к чему это его привело.
К ступеням ада. Не поймите меня неправильно. Я почти уверен, что каждый лидер клана Уивер когда-нибудь в своей жизни заключал сделку с дьяволом. Так что нет никаких сомнений, что мы все окажемся в какой-нибудь адской дыре, но, как говорит дедушка,
«Наши грехи не настигнут нас сегодня».
Кстати говоря, сегодня у нас семейный ужин. С которого мне нужно сбежать пораньше на свидание с Наоми. Мысль о ней зажигает меня горячей, огненной искрой. Этого не должно быть, не со всем, что я запланировал, но трахни меня, если мой член понимает логику. Все, о чем этот сосунок думал с тех пор, как ее теплый живот потерся о него, — это способы оказаться у нее во рту или между ног. Или засунут глубоко в ее задницу. Поцелуй не должен был произойти вчера. Предполагалось, что это будет поцелуй, притворство, но потом мой рот нашел ее рот, и совершенно другая потребность возникла из ниоткуда. Мой язык был заинтересован только в том, чтобы насладиться ее теплым теплом и запечатлеть себя на нем с шероховатостью, которую она навсегда запомнит. Довольно скоро мы говорили на одном и том же языке, который могли распознать только мы двое. Она может отрицать это сколько угодно, но прошлой ночью между нами что-то было. Что-то помимо толпы, футбола и аплодисментов. Что-то выходящее за рамки обычного. Я видел это в ее пытливых глазах, и я знаю, что она почувствовала это в моем прикосновении. Почему я позволил ей почувствовать это?
Черт возьми, если бы я знал. Может быть, потому, что мне нравилось видеть, как ее стены рушатся одна за другой, или наблюдать, как трепещут ее густые ресницы и дрожат губы.
Или пробовать ее гребаный вкус, который я не могу прогнать.
Все, что я знаю, это то, что я в настроении для большего. Я не могу вспомнить, когда в последний раз у меня было настроение для чего-то, кроме продолжения цикла. Чтобы разрушить его, мне нужно избежать проклятия Уивера, и я думаю, что это произойдет не скоро. Вот почему я здесь. Экстравагантный особняк моих бабушки и дедушки расположен в самом модном районе высшего класса в Блэквуде. На самом деле, только мэр и несколько высокопоставленных политиков живут в одном и том же районе, и это только для постоянных жителей.
Он не только занимает больше места, чем следовало бы, но и трехэтажный, с высокими белыми заборами и сияющими в ночи огнями, которые видны за милю.
Я паркую свою "Теслу" рядом с гаражом и высматриваю "Мерседес", принадлежащий моему единственному союзнику в семье. Однако я ничего не нахожу.
Одна из сотрудниц улыбается, открывая дверь, и я улыбаюсь в ответ, прежде чем поцеловать ее в щеку.
— Лиза, как ты? Как Педро?
— Превосходно, сэр. — Ее улыбка становится шире, когда она говорит с легким испанским акцентом. — Он вырос и смотрит на тебя снизу вверх. Он не ложился спать, пока не посмотрел игру прошлой ночью.
Бедный ребенок, равняющийся на мошенника. Моя улыбка, однако, остается на месте, когда я лезу в задний карман и достаю два билета.
— Отдай ему это и скажи, что я подарю ему свою футболку на следующую игру.
— О, сэр. — Ее глаза слезятся. — Большое вам спасибо. Это будет его неделя. По крайней мере, для одного из нас.
— Мои старики внутри?
— Да, — шепчет она. — Вы опоздали, сэр, и мистер Натаниэль тоже.
Я его не виню.
Если бы я не хотел намеренно злить своих бабушку и дедушку, я бы сам использовал ту же тактику.
Звонок звонит снова, и я опережаю Лайзу.
Мой дядя, Натаниэль Уивер, стоит в дверях в своем строгом костюме и со своим четким взглядом, который он использует, чтобы запугать до чертиков любого в зале суда или за его пределами.