Моя рука сжимается вокруг ее горла, когда я прижимаю ее к дивану. Она хрипит, пытаясь отдышаться, и я ворчу.
— Я отпущу твой рот, но если ты закричишь, я задушу тебя снова.
Она не кивает; с другой стороны, она не может, когда я крепко держу ее за горло.
Поэтому я убираю ладонь с ее лица только для того, чтобы прижаться губами к ее губам. Она хнычет, прижимаясь ко мне, затем пытается прикусить мою губу и пустить кровь, но я просовываю свой язык внутрь и покоряю ее.
Черт, как сильно я скучал по ее поцелуям, как сильно я скучал по ее тихим стонам и эротическим всхлипываниям. Даже ее хлюпающие звуки заводят меня больше, чем любая другая гребаная вещь на земле.
Я целую ее крепко, затем медленно, играя с ее границами и размывая их. Моя грудь накрывает ее вздымающиеся сиськи, а мои пальцы впиваются в мягкую плоть ее шеи.
Я целую ее с настойчивостью, от которой у меня сжимаются яйца и вся кровь приливает к члену.
Она все еще пытается бороться, даже когда ее ноги раздвигаются. Она пытается укусить, даже когда ее язык пробует погладить мой.
Потом она что-то бормочет против меня.
Никто не может сравниться с ее огнем, ее борьбой и даже ее очаровательной невинностью, и это не из-за недостатка стараний. Бесчисленное множество девушек, включая чирлидерш, набрасываются на меня на каждой игре. Я позволил им только оценить реакцию Наоми.
Часто она бросает на меня свирепый взгляд, прежде чем опустить голову и уйти. В этот самый момент я отталкиваю любую девушку, которая цепляется за меня.
У меня нет никакого интереса трахаться с кем-либо, кроме нее.
Что подводит меня к причине, по которой я здесь.
Перед ее домом.
Я не должен этого делать, не тогда, когда у бабушки может быть кто-то, кто следит за этим местом.
Несколько ругательств. Несколько отборных слов.
Но я беру их все.
Я готов на все, лишь бы она была рядом со мной, черт возьми.
— Я… ненавижу… тебя… — бормочет она между вздохами и шмыганьем носом.
Я улыбаюсь.
Я, блядь, улыбаюсь, потому что все это время я думал, что она боролась за то, чтобы сказать мне стоп-слово.
Единственное слово, которое я дал ей, чтобы она избавилась от меня раз и навсегда.
Я протягиваю руку между нами под ее просторную рубашку и прижимаю пальцы к ее трусикам. Я издаю низкий горловой стон, когда ее влага пропитывает мою кожу.
— Ненавидь меня гребаную вечность, пока твоя киска хочет меня.
Я чувствую, как ее взгляд в темноте пронзает меня в грудь.
— Это всего лишь физическая реакция. Это ничего не значит.
— Я возьму то, что смогу достать.
— Я же сказала тебе, что между нами все кончено.
— Я никогда не соглашался на это.
— Просто оставь меня, блядь, в покое!