Мужчина, с которым я думала о дурацких отношениях.
Когда факты таковы, он использовал меня, чтобы прогнать свою скуку.
Я верила в порочность, которую он рисовал, и думала, что мы играем во взаимную игру, когда он все это время играл со мной.
Он останавливается на небольшом расстоянии, вероятно, оценивая атмосферу. Но это недостаточно далеко, чтобы перекрыть его запах.
Этого недостаточно, чтобы остановить приступ ярости, которого я никогда раньше не испытывал.
Забудь о красном.
Мое зрение становится чертовски черным.
— Что не так? — медленно спрашивает он.
Я ни о чем не думаю, когда хватаю стакан с водой и выплескиваю его содержимое на него, обливая его лицо и футболку.
Коллективный вздох эхом отдается в группе и в нашем окружении.
Но я не жду, пока они направят свой гнев на меня. Я не жду унижения от того, что я только что узнала, чтобы погрузиться в него еще глубже.
Высоко подняв голову, я сдерживаю слезы, щиплющие глаза, и выхожу за дверь.
Как только я выхожу на улицу, я позволяю им заливать мои щеки.
Я позволила боли захлестнуть меня.
И вот так, мне кажется, что я снова стала той беспомощной девочкой, какой была двенадцать лет назад.
ГЛАВА 30
Я остаюсь неподвижным, наблюдая за удаляющейся спиной Наоми.
Ее движения в лучшем случае скованны, ноги несут ее с такой силой, что гремит ее сумка и короткие темные волосы развеваются в воздухе.
Сегодня она оделась по-другому. Ее розовое платье по-девчачьи заканчивалось на середине бедер. Хотя мне ненавистна сама мысль о том, что кто-то может так на нее смотреть, я не могу удержаться от того, чтобы не погрузиться в это зрелище. Даже когда капли воды стекают по моему подбородку и ключице. Даже когда смех и насмешки эхом отдаются в пространстве. Мой первый инстинкт — побежать за ней, поймать ее и поцеловать. Может быть, трахнуть ее. Неважно, что я делаю, пока я рядом с ней, вдыхаю ее персиковый аромат и она рядом со мной, где ей, блядь, самое место.
Но я не могу уйти, когда внимание всего кампуса направлено не в ту сторону. С этого момента ситуация будет продолжать обостряться, и я, возможно, единственный, кто может это исправить.
Мне потребовалось все испортить, чтобы сделать шаг вперед.
Так что, хотя все во мне так и чешется последовать за Наоми и схватить ее за горло, я не могу.
Дверь срывается с петель, когда она захлопывает ее, уходя. Бормотание и удары эхом отдаются в воздухе, смешиваясь и усиливаясь, пока ее имя не оказывается на каждом гребаном языке. Мои товарищи по команде смеются, как шлюхи без клиентов. Черлидерши перешептываются и хихикают. Рот Брианны открыт в дерьмовой ухмылке, в которую мне хочется засунуть несуществующие яйца Джоша. Рейна массирует виски, в то время как между Люси и Прескоттом происходит что-то вроде моджо-безмолвного общения, когда они смотрят друг на друга через стол.
Подруга Наоми, или бывшая лучшая подруга, судя по тому, как по ее щекам текут слезы, встает. Вероятно, чтобы последовать за Наоми.
— Сядь, Люси, — приказывает Брианна ядовитым тоном. — Иначе ты выйдешь из внутреннего круга.
— Меня это не волнует. — подбородок Люси дрожит, когда она оборачивается.
Я вытираю лицо ладонью и роняю бутылку сока в рюкзак.
— Сядь.
— Мне нужно убедиться, что с ней все в порядке. — Люси шмыгает носом.