вздохнёт и скажет: «Так лучше.»
Начинаю жить заново под именем бога:
«Ах ты, царская недотрога,
тебя даже я не трогал,
а жизнь за тебя отдал
сахалинский девятый вал!»
Я устало пожму плечами,
почему-то хочется к маме
и в сырую могилку к отцу:
— Я ведь скоро умру?
— Скоро, дочечка, скоро! —
успокоит бог, словно
сам собрался на небеса.
Я оделась, гулять пошла,
а на улице кружит вьюга:
— Раздевайся, ложись, подруга,
на мягкий, пушистый снежок!
— Врёшь, не вышел мой срок! —
снег стряхнула и в дом иду,
дома тепло в пургу.
А кот-баюн обогреет:
— Открывай свою книжку скорее
да листай, читай и пиши!
— Тихо, киска, я сплю, не дыши,
не урчи с таким грохотом в ухо.
Хорошо. Уютно. Проруха.
Если честно говорить о Сахалине,
то нет в нём ничего, окромя глины,
кроме глины, песка и леса.
Нет на острове чудесном интереса,