заметут и следов не оставят.
Пропаду без следа и сгину,
ищите потом свою Инну, —
а Инна уже на небе
разговоры ведёт со светлым
богом Островным очень долго.
— Ну как тебе, доча, Волга,
красивы ли горы Урала?
Киваю: «Я не встречала
ничего красивей Сахалина.
Можно я снова двину
на свой островок гремучий?»
Хмурит бог свои тучи
— Да нет уж, сиди родная.
Видишь, тело твоё закидало
снежной, белою кучей.
Ты со мной, ты дома. Здесь круче!.
Сахалин-господин не шевелится:
то ли наст тяжёл, толь метелица
слишком сурово кружит.
Лечу в тело. За жизнь борюсь. Ну же!
Из сугроба большого я вылезу,
Сахалин-господин свой вымету
от нечисти всякой стихами!
Подождите меня там папа с мамой.
А я берёзку обниму и рябину,
над могилками поплачу и сдвину
Сахалин с насиженного места:
плыви, как лодка, по ветру!
И бог Островной за тучей