От этой мысли Эйсгейру сделалось не по себе, хоть он и не был сыном Леса. Это как если бы разом погибли и он сам, и все его потомки.
«Ладно, значит, Милихэн безумен и его пытаются убить, — сам для себя подытожил рыцарь. — Пока это главное».
Глава 6
Приятный процесс
— Нет, ну что за ноги… — донеслось от дверей коридора.
Меня вели обратно в камеру. Спина болела. Сегодня в неё втыкали иглы. Одну прямо в позвоночник. Обезболить не сочли нужным, хотя это можно было сделать.
— Породистая же, — отозвался кто-то, и послышались смешки.
— И норовистая. Такой сунешь, она отгрызёт!
— Так а ты суй куда положено.
Снова смех. Предки… Щёки запылали, по телу прошла дрожь.
— Вы бы потише, а то леди смущается, — крикнул мой провожатый.
Сколько же яда в голосе. Весело тебе, да?
— А разве не про неё говорили, будто таскалась с мелкотравчатыми? Уж привыкла поди к тому, что суют и куда.
Мой тюремщик, посмеиваясь, втолкнул меня внутрь. Не успела я шмыгнуть к доскам, теперь заменявшим мне кровать, как он схватил меня за плечо и развернул к себе.
— Не так быстро, мышка. Я ещё не проверил, не припрятала ли ты чего.
Глаза его довольно щурились, пока он облапывал грудь. Один из стражей у дверей заглянул внутрь.
— Ты, по-моему, не там проверяешь, — хохотнул он. — Да и сверху довольно-таки плоско.
— Эй, не задерживайся в камере, — раздался ровный голос от дверей коридора. — Не положено.
Этот стражник единственный не отпускал пошлостей при виде голой женщины. По крайней мере, сегодня. Позавчера, впервые увидев меня без одежды, они все улюлюкали. Но, может, среди них его не было?
— Да разве узнают?
— Узнают, когда она тебе нос откусит или в глаз пальцем ткнёт. А он тогда ещё сверху добавит.
Он — это их главный?
Когда меня наконец оставили в покое, я скорчилась на досках. Слёзы текли сами собой. Предки, что делать? По телу бегали мурашки и никак не хотели останавливаться. Не от холода, хоть на мне и ничего не было. Но вот эти взгляды, разговоры, непристойности били почище мороза. Лучше голышом на Драакзан. Мелкотравчатые, да? А сами-то чем лучше?
Камни разлетелись. Стражник поставил еду у порога и ушёл. В камеру они не заходили. Почти. Приказ Главного Гада.
Еда в горло лезла с трудом. Еда… Кусок хлеба, клубень медовки и стакан воды. Медовка, вопреки названию, была почти безвкусной. Впрочем, всё равно какая она. Будь передо мной изысканный обед от королевского повара, разве меня это спасёт?
У камеры теперь стоят двое солдат, ещё пара — перед дверями из темницы. Третья пара стражников — сразу за ними. И вне тюрьмы сейчас тоже у каждой двери по паре бойцов: у лаборатории, у комнаты с порталом и у дверей напротив темницы. В лаборатории всё время рядом находится ещё один солдат.
Так просто не сбежать. Вообще не сбежать. Что я могу противопоставить четырнадцати здоровякам в доспехах и при оружии? Да ещё трое генасов-учёных: со мной в ошейнике справится любой из них…
Через пару минут двери снова разлетелись. Я не успела и половины медовки съесть.
— Поднимайся.
Что ещё придумал Главный Гад?
Стражник вывел меня из темницы, но мы пошли не направо в лабораторию, как обычно, а в двери напротив. За ними оказался очень длинный коридор. Сюда меня ещё не водили. А подземелье-то большое…